У нас есть все основания полагать, что это вы.

– Вы в своем уме? Я покушалась на Родиона?! Хотела ему смерти и села в машину вместе с ним? Вам не кажется это абсурдным, товарищ Журавко?

– Не кажется, – мнется он. – Ирина Алексеевна, оставите нас? – переводит он взгляд на врача.

– Конечно. Если что-то понадобится, зовите.

– Я требую, чтобы меня пустили к мужу! Я переживаю за Родиона! И я ничего не делала… – глаза застилают предательские слезы, а подбородок дрожит.

– Вы звонили Ларисе, Полина Романовна, – вздыхает Журавко, небрежно присаживаясь на табурет возле моей койки. – Разговаривали с Ларисой на банкете. Она позвонила Родиону, а потом погибла от отравления сильнодействующим ядом.

– А какое отношение ко всему этому имею я? Вы ошибаетесь, Степан. Я не звонила Ларисе. У меня даже нет ее номера телефона. Это какая-то ошибка. И я говорила с ней, когда Родион был рядом. Кирилл может подтвердить! Кирилл, скажите ему…

Поднимаю взгляд, встречаясь с ледяной стеной неприятия. Если бы взгляд младшего Богородицкого мог замораживать, я бы уже превратилась в груду льда. Он специально привел следователя. И он пользуется моими беззащитностью и слабостью.

«– Соберись, Поля. Соберись! Нельзя киснуть и позволять кому попало манипулировать тобой», – из глубин подсознания прорывается внутренний голос. Он крепчает, обретая силу и уверенность. Приосаниваюсь и металлическим голосом произношу:

– Степан, мы можем поговорить наедине? И… У меня есть право на адвоката?

– Ты избавилась от моего отца, стерва! И ты чуть не убила моего брата! Все я видел… Как вы перешептывались с Ларисой и как ты рылась в сумочке. Искала яд? Зачем Лариса звонила Родиону? И зачем ты избавилась от нее? Вы не поделили Артеменко? Он был видным мужиком и…

– А вам откуда это известно? Каким он был… Вы разве были знакомы с Артеменко, Кирилл Максимович? Я прошу, чтобы вы ушли! Если мою вину докажут, я пойду под суд. А сейчас я хочу дать показания.

Не знаю, как у меня получается так играть. Снаружи я кажусь уверенной в себе, циничной стервой, а внутри дрожу, как заяц.

– Я проведу допрос подозреваемой, – неуверенно бормочет Журавко.

– А я найму охрану для брата, – цедит Кирилл, направляясь к двери. – Кто знает, что этой сумасшедшей взбредет в голову? Она может попытаться снова…

А он? Если ко всему причастен Кирилл, то Родион в опасности… Его нельзя подпускать к моему мужу!

Кирилл громко хлопает дверью. Как только его шаги в коридоре стихают, я подаюсь вперед и тараторю, захлёбываясь словами:

– Пожалуйста, поверьте мне, Степан. Мы с Родионом занимались частным расследованием убийства Николая Артеменко. С меня сняли обвинения по этому делу. Следствие доказало, что смертельный удар Артеменко нанес высокий мужчина.