Как часто мы собственными руками лишаем себя счастья… Не разговариваем, доверяя глупым догадкам и слушая людей. Мы не умеем слушать, но виртуозно умеем осуждать. Вьем в душе сомнения, страхи, непонимание… Позволяем плохому проникнуть в сердце и завладеть им, прорасти в нем и отравить все тело… Сами… свои руками. Потому что не хотим или не можем посмотреть человеку в глаза и выслушать. Смотрю на смеющегося Кирюху, вспоминая, как плохо думала о нем – осуждала, подозревала в братоубийстве, боялась… Вина обжигает душу горечью, а сердце ускоряет ритм.

– Привет, дорогие! Кому еще шашлыка? А в холодильнике вас ждет торт. Мы с Олей сами испекли, – спрашиваю, бросая взгляд на компанию. Глубоко дышу, стремясь привести себя в чувства. Да, я стала чрезмерно плаксивой и сентиментальной. Но, что поделать – рождение детей требует жертв. А уж как рождения братика ждет Олька!

– Садись, невестушка, – Кирилл поднимается с садовых качелей, уступая мне место возле Марины. Я давно заметила, как он на нее смотрит. Да и моя подруга при виде Кира краснеет и стыдливо опускает глазки. Похоже, скоро нас ждет не только рождение сыночка, но и свадьба.

Я вступила в наследство и подарила долю в бизнесе Кириллу – он взял на себя руководство производственным отделом и связи с общественностью. К слову, его работа уже принесла результат – судостроительный завод получит в будущем году федеральное финансирование и крупный заказ на изготовление военных кораблей.

А Родион отказался от доли… Сказал, что доверяет мне и не хочет ничего делить. Он купил нам дом, а я сдала свою квартиру Петру. Он восстановился на заводе и по-прежнему работает охранником.

– Полька, я хочу петь, но твой строгий и скучный муж против! – Кирилл растягивает губы в улыбке. – Уверен, он привел тебя, чтобы нам помешать. Караваев знает «Ты постой, постой, красавица…», а я голосую за «Ой, мороз, мороз…».

– А я предлагаю другую. И сама спою с вами, – отвечаю, встречая улыбку Кира и Караваева. – У нас же «Полина» на воду спустилась, так и песня должна быть в тему.

– Я знаю, знаю! – хлопает в ладоши Маришка. Встает с места и запевает, наполняя летний воздух звуком высокого чистого голоса:

А мне семнадцать лет (слова Л. Ошанина)

Кирюха подпевает ей, Караваев громко вторит, а я выдыхаю слова песни, глотая слезы умиления.

– Поляшка, ну чего ты? – обнимает меня Родион.

– Просто… Я так счастлива, Родь. Хоть бы так было всегда – ты, близкие и друзья рядом. И любимые песни, – добавляю усмехнувшись. – Может, спроектируем большой белый корабль и назовем его «Филипп»?

– Ну ты даешь! Кирюха проболтался? Я два месяца работаю над этим с инженерами. Втайне от тебя между прочим.

– Серьезно? Значит, ты читаешь мои мысли.

– Потому что я люблю тебя, Поль.