Справа и слева поблескивают небольшие окна, а прямо передо мной маячит мужское молодое лицо – неожиданно улыбающееся.

– Ну слава богу! Вован, просыпается. Девушка, как вы себя чувствуете? Голова болит?

– Д-да… Вы кто? Меня ударили и… А где те, кто…

– Так вы так кричали! Мы с Вованом услышали и прибежали на помощь. Обедали в местной столовке, как раз возле окошка сидели. Вы что, ничего не помните? Давайте я помогу вам сесть?

– Пить… – шепчу слабым голосом и протягиваю к парнишке руки. – А где те…

– Так в прицепе связанные сидят. Вован наш, ох… Вы бы видели, как он сражался, – мечтательно протягивает парень. – Того, что помоложе, он огрел битой. За ним взрослый дядька из машины выскочил, того я стукнул по голове канистрой с соляркой. Мы их связали и полицию вызвали. А, оказывается, опергруппа и без нас сюда ехала. Что же вы натворили, что они… Молодая девушка, такая хрупкая…

– Я замужем, – для чего-то уточняю я. Глотаю воду из предложенной парнем бутылки и потираю озябшие плечи. – Значит, полиция едет?

– Да, они сказали, чтобы мы вас охраняли. Вы, мол важный свидетель.

– И скоро они будут? – спрашиваю, заслышав отдаленный гул полицейской сирены.

– Приехали поди. Сидите, дамочка. Вот плед, вот водичка. Еще яблочко могу дать. Мы сами с Вованом их встретим. Вы слишком напуганы и травмированы, чтобы скакать. Не волнуйтесь, я следователя сам сюда приведу.

– Нет, я не могу сидеть! – спохватываюсь, видя, как из полицейского «бобика» выскакивают люди с автоматами. От их топота и голосов дребезжат стекла.

– Выходим, Женька. Надо полицию встретить подобающим образом. Давай-ка, иди вперед – может, грамоту дадут тебе за спасение дамочки и поимку преступников.

Мордоворот, сидящий за рулем, оборачивается и подмигивает мне. Слава богу, что они услышали мои вопли…

– Спасибо вам огромное, – шепчу, чувствуя, как горло сдавливает спазм рыданий. – Если бы не вы… У меня маленькая дочка. Они бы меня… Они хотели убить меня, а труп подкинуть водителям в прицеп.

– Ну все, все… Не реви. Сейчас их примут, – вздыхает он.

Я и правда не могу встать… Голова как будто превращается в чугунный колокол. Цепляюсь напряженными пальцами за поручень и неуверенно поднимаюсь. За окном ночь, но в свете уличного освещения я вижу, как спецназ окружает КАМАЗ. Кто-то из ребят отдает приказ Вовану открыть замок прицепа. Ночной воздух пронзают скрипы дверей и крики Шарова и его сыночка. По коже проносятся колкие мурашки, а к горлу подступает тошнота… Они так близко… Протяни руку и вот они, эти уроды, чуть не лишившие меня жизни.