Неужели, он не понимает, что угрозы выглядят отнюдь не привлекательно?

Я улыбаюсь, воспринимая его слова, скорее за шутку, но шутить незнакомец явно не планировал. Он на самом деле может причинить мне вред — об этом говорят горящие ярким пламенем карие глаза. Мужчина отстраняется, подходит к окну и распахивает его, впуская в комнату свежий воздух.

Даже не знаю, что можно сказать в этом случае — покрутить пальцем у виска?

Одержимых злить нельзя.

Я потихонечку присаживаюсь, опускаю ноги на пол и смотрю на своего спасителя. Или теперь я должна считать его палачом?

— Послушайте, вы меня спутали с кем-то… Мне ещё рано становиться мамой.

Пытаюсь разговорить мужчину и доказать, что на роль матери я не гожусь. Единственные дети, с которыми я общалась — мои племянники, но это одно дело… Мне не приходилось находиться рядом с ними двадцать четыре на семь. Я, может, вообще не собиралась обзаводиться детьми?

— Моя дочь не говорила полтора года! — цедит мужчина сквозь зубы, бросая на меня взгляд, полный циничности и безразличия. — Вчера она произнесла первое слово с момента похорон матери! Если для того, чтобы она восстановилась, мне нужна ты, то ты выполнишь все мои требования. Вопрос в другом — по доброй воле ты это сделаешь, или мне придётся заставить тебя угрозами?

Скулы сводит. Дыхание перехватывает. Мимика немного морщится, как при откусывание слишком кислого лимона. Мелкая дрожь пробирается под кожу, покалывая изнутри.

Я не знаю, что можно вообще говорить в такой ситуации. Как вести себя? Этот мужчина явно ненормальный. Ему бы самому полечиться у психолога… Вот только он уверен в том, что я соглашусь на его условия. Плечи незнакомца напряжены. Он держит осанку. Взгляд прикован ко мне. Он больше напоминает мне хищника, который заприметил добычу и пока просто приглядывается к ней, думает, как повести себя дальше: наброситься и растерзать прямо сейчас, или подождать ещё немного.

— Не думаю, что это хорошая идея…

Последняя попытка терпит поражение. Я почти слышу, как трещат по швам остатки надежды вразумить этого человека. Он уже всё для себя решил и просто не желает слышать меня.

— Я совсем не умею ладить с детьми!

Я пытаюсь ещё раз, понимая, что, скорее всего, не смогу заставить его принять тот факт, что он сильно ошибается. Если ничего не выйдет, то придётся искать пути отступления. Найти бы только телефон и понять, где я нахожусь. Сестра точно сможет вытащить меня отсюда.

— Научишься! Я оплачу всё! И я могу дать тебе всё! Мне нужно только, чтобы ты сыграла любящую мать, вернувшуюся с того света!

Нет, он точно ненормальный.

Он не думает, как сломается психика ребёнка, если тот будет считать, что мама воскресла.