Звонок был от «Вечной бдительности».

Сидя в своем кабинете на авиабазе Петерсон, Стерн с легкой досадой отреагировал на экстренное сообщение полковника Хоппер. И хотя ложные тревоги, по обыкновению, устранялись инстанцией ниже, так и не доходя до его ушей, генерал не терял надежду на возможную ошибку.

Свернув неуместную заставку котят с радугой изо рта (подарок младшей дочери), генерал принял пересылаемые Хоппер данные. Как только на экране появились изображения аномалии, Стерн откинулся на спинку стула, скрестил пальцы на животе и разочарованно закрыл глаза.

– Полковник Хоппер. Что это?

– У вас есть теория. Я опаздываю на обед, полковник. После повышения у меня и десять минут свободных едва найдется. Вы тратите мое время, которое могло быть занято беконом, салатом и сэндвичем с помидорами.

– Сэр, вы заметили траекторию?

– Я вижу неподвижный объект среди джунглей. Нет здесь никакой траектории.

– Десятого апреля этого года китайская космическая станция «Тяньгун‐1» сошла с орбиты и подверглась разрушению. Видимая нами аномалия расположена на экваторе, прямо на траектории обломков. Как вы, вероятно, помните, инцидент носил кодовое название «Небесный дворец».

Генерал Стерн резко выпрямился.

– Мы не можем знать, с чем экспериментировали китайцы на этой космической станции, – добавила Хоппер.

– Но мы догадываемся, не так ли? – Стерн глянул на экран.

Нынешняя проблема превысила значимость обеда. Речь шла не только о защите нации, но и о защите человечества в целом.

Губы генерала зашевелились, но спустя миг рот сомкнулся.

– Отличная работа, полковник. Мы займемся полученной информацией. Не могу поверить, что говорю это… но… Объявляю тревогу. «Лесной пожар» снова в игре.

В связи с этим реагирование на «Андромеду» ничем не отличалось от любых других сложных военных мер.

Опираясь на исходные данные генерала, ALDA активировала суперкомпьютерный кластер «Першерон», расположенный в глубинах исследовательских лабораторий ВВС под авиабазой Райт-Паттерсон в западном Огайо. Отклоняя или временно приостанавливая тысячи вычислительных потоков с более низким приоритетом, ALDA подключилась к постоянно обновляемому набору данных о персонале и ресурсах и спустя пятнадцать минут подготовила полную выгрузку.

Тем не менее, даже с беспрецедентным уровнем вычислительной мощности и данных, ALDA всегда следовала разумному принципу «80/20». То есть 80 процентов алгоритма зависело от решения компьютера, но 20 – от человеческого здравого смысла и интуиции.

В этом случае Стерн не обнаружил технических недостатков компьютерной выгрузки.