«Нет, этот дворец существовал только в нашем воображении, — шепчу я себе и пожимаю плечами, — какая разница…»

Я вхожу во дворец, иду по широкому мегарону, поднимаюсь по лестнице в ту укромную комнату, в которую мы с Парисом обычно удалялись, завершив дневные дела, чтобы наконец побыть наедине друг с другом.

По залам разносится эхо моих шагов. Почему здесь никого нет? Дворец заколдован. Ни звука, ни голоса, ни движения.

Я медлю на пороге нашей комнаты. Парис наверняка там. Он ждет меня. Он вернулся после объездки молодых лошадей — своего любимого занятия. Сейчас он пьет вино, потирая свежие синяки. Он вот-вот посмотрит на меня и скажет: «Елена, это та белая лошадь, о которой я тебе рассказывал…»

Решительно распахиваю дверь. В комнате пугающе пусто. И темно.

Я вхожу, шелест собственной туники оглушает меня.

«Парис!» — зову я. Это первое произнесенное мной слово.

Из легенд я знаю, что люди могут превратиться в камни. Но здесь людей вообще нет, они исчезли. Я снова и снова обхожу все залы, в надежде найти хоть кого-нибудь. Ни души. От Трои осталась только оболочка: дворцы, стены, улицы, но исчезло то, что составляло ее подлинное богатство, — люди.

А Парис?.. Где ты, Парис? Если тебя нет здесь, в нашем доме, то где же ты?

Вдруг комнату заливает солнечный свет. Я радуюсь, что наконец-то открыли ставни. Теперь Троя оживет: солнце разбудит ее. Улицы снова заполнятся людьми. Они не исчезли, просто спят и сейчас проснутся.

— Моя госпожа, пора.

Кто-то касается моего плеча. Парис! Ну конечно! Он вернулся.

— Я понимаю, как тебе тяжело, госпожа, но пора вставать, — слышу голос служанки. — Менелая нужно предать земле. Сегодня день погребения. Прими мои соболезнования, госпожа. Да не покинут тебя силы!

Менелай! Открываю глаза, оглядываюсь и ничего не понимаю. Комната — совсем другая, не та, что в троянском дворце.

О боги! Я в Спарте. Менелай умер.

Мой спартанский муж Менелай умер. Мой троянский муж Парис умер. Я не видела его тридцать с лишним лет. Троя разрушена. Даже дым над руинами не клубится, рассеявшись давным-давно. Даже пепел разметало ветром во все стороны. Трои больше нет.

Мой полет в Трою — всего лишь сон, который милосердно возродил стены, башни, улицы — то, чего больше нет. Нет и никогда не будет. Слезы текут у меня по щекам.

Служанка ласково касается моего плеча.

— Я знаю, как ты скорбишь о нем. И все-таки, госпожа, ты должна… Будь сильной.

Я спускаю ноги с кровати.

— Знаю. Я должна присутствовать на церемонии погребения. Более того, я должна руководить ею. Я помню свои обязанности.

Я встаю. Голова слегка кружится.

— Госпожа, я вовсе не имела в виду…

— Знаю. Ступай приготовь мне одежду.

Хоть так избавлюсь от нее.

Все равно. Сон подсказал мне выход.