— Голодный, наверное?

— Голодный ещё со вчерашнего вечера, — отвечает Карим, продолжая смотреть на меня исподлобья. — А что на завтрак?

— Что дам, то и будешь есть, Исхаков. Ты не в «Родене».

С этими словами я вальяжно выхожу из спальни, а, оказавшись за дверью, резко ускоряюсь и несусь на кухню. У нас точно должны быть яйца и помидоры. А если есть сыр, то совсем хорошо. Любое самое отстойное блюдо станет вкусным, если его засыпать горсткой пармезана. Ещё можно хлеб в тостере подсушить, и вообще отлично получится.

Пульс шкалит от восторга. Мы с Каримом будем вместе завтракать, совсем как раньше.

Он появляется на кухне как раз в тот момент, когда я разбиваю яйца в сковороду. Рубашка расстёгнута, лицо и волосы влажные. Я ещё вчерашнюю тушь не смыла, а этот чистюля уже успел душ принять.

— Садись. — Я смахиваю скорлупу в раковину и опускаю перед ним чашку с кофе. Между прочим, ему последний высыпала. Себе пришлось заварить чай. Ох уж эта моя жертвенная сущность.

— Яичница скоро будет готова. Я пока тоже в душ схожу.

Карим кивает и подносит чашку ко рту. Царь, блин. Нет бы сказать спасибо! Это Равиля Марсовна их избаловала: что он, что Радик, что Талгат Юсупович привыкли приглашёнными звёздами сидеть, пока она стол для них накрывает.

Я его раньше перевоспитывать пыталась: налью кофе и стою над ним, пока не поинтересуется, в чём дело. Понемногу стал приучаться спасибо говорить, и то через раз.

Закрывшись в ванной, я подхожу к зеркалу и тихо охаю. Яичница могла и потерпеть. Первым делом нужно было стереть эту маску панды и желательно до того, как Карим проснулся. Он, похоже, всё ещё неровно ко мне дышит, если до сих пор не сбежал, сверкая пятками.

Ибо сейчас я полнейший антисекс.

Забравшись в душ, взбиваю на голове шапку из пены, чтобы вкусно пахнуть клубникой, и тогда слышу барабанящий стук в дверь.

— Открыто! — выкрикиваю я.

Конечно, открыто, ведь месяца два назад у нас сломался замок.

— Там, по-моему, яичница подгорать начинает, — слышится из-за занавески голос Карима.

— А выключить плиту ты не сообразил? — язвлю я, морщась от попавшего в глаз шампуня.

Одновременно смешно и бесит. Перед лицом домашнего хозяйства рассудительный и брутальный Карим превращается в пищащего слепого котёнка в поисках мамкиной сиськи.

Проще выйти из душа и выключить плиту самой, чем потратить время, объясняя ему, как это делается.

— Да, скоро! — рявкаю я, начиная истерично смывать с волос пену.

Замотавшись в полотенце, выскакиваю на кухню, которая к этому времени начала пропитываться запахом подгорающих томатов, и выключаю плиту. Карим стоит, прислонившись к подоконнику, и кажется, совершенно искренне продолжает считать, что всё сделал правильно.