— Всего лишь нужно было одну кнопку нажать, — обвинительно тычу в него пальцем и, смахнув со лба налипшие сосульки волос, лезу за тарелками.

Хотела ведь причесаться и выйти свежей и красивой, а в итоге стою мокрая и со слезящимися от шампуня глазами.

— Это сыр сверху? — спрашивает Карим, растягивая вилкой белые нитки «Российского».

— Да, — с вызовом говорю я. — А что?

— Я просто спросил, Вася. Очень вкусно.

— Ты, кстати, снова за кофе спасибо не сказал.

— Спасибо за кофе, — произносит он с подчёркнутой вежливостью.

Я отправляю в рот кусок яичницы и довольно хмыкаю.

Ай да Вася. Такая вкуснятина получилась из трёх простых ингредиентов. Жаль, что подгорело немного.

— Мне через полчаса надо быть на работе. Довезёшь?

— Знаешь же, что довезу.

— Ну мало ли. А сам, конечно, домой переодеваться поедешь?

— Конечно, — кивает он. — Не ходить же на работе в мятых брюках.

А почему нет? Если вдруг проспала и не успела погладить?

— Как облупленного тебя знаю, Исхаков.

Карим снова смеётся, а его взгляд неотступно следит за мной. То коснётся мокрых волос, то заденет шею, то задержится на родинке возле рта.

От этого кожа покрывается мурашками и я, прикрывшись раздражением, тру её, ворча, что из-за него простужусь и заболею.

После завтрака я строго-настрого наказываю Кариму ждать меня в гостиной, а сама иду в спальню одеваться. Смотрю на смятую кровать и думаю, как было бы здорово, если бы он меня не послушал. Как он сдерживается, понять не могу? Не было ни одного случая, чтобы мы спали вместе и не занимались сексом. И даже когда я на него обижалась, это ничего не меняло — мирились в процессе.

И вот так неожиданно мне становится грустно. Застыв с рубашкой в руках, я гипнотизирую створки шкафа.

Может быть, это всё отговорки и Карим меня просто не хочет? Всё-таки много времени прошло. Эльсина ведь сказала: у него были другие девушки.

— Поможешь? — Придерживая пояс юбки, я подхожу к Кариму, сидящему на диване. — Молния тугая.

Он молча встаёт и, заставив меня повернуться, аккуратно тянет замок вверх. Это совсем не кокетство с моей стороны. Не так-то просто на бёдрах, как у меня, застегнуть юбку-карандаш.

— Спасибо, — заключаю я, отходя на безопасное расстояние. — Теперь можем ехать.

Когда двери лифта съезжаются, мне становится ещё грустнее. Будто подошёл к концу уик-энд, после которого нужно возвращаться в суровые будни. И как нас теперь называть, после того как мы просто поспали рядом? Заклятые друзяшки? Карима-то, кажется, всё устраивает.

Ткнув кнопку лифта, я придаю лицу невозмутимое выражение и деловито роняю:

— Наверное, лучше будет, если ты меня пораньше высадишь. Ни к чему лишние сплетни на работе.

Жутко хочется смотреть куда угодно, а не ему в глаза, но я себя пересиливаю.