Эльсина и Алия выходят из машины вдвоём — оказывается, они сегодня вместе ночуют.

— Может, вперёд пересядешь? — осведомляется она с самым невозмутимым выражением лица. Купидониха сотого уровня.

Ничего не ответив, я с достоинством пересаживаюсь к Кариму. Всё же и без слов понятно: просто сзади меня укачивает.

— Спасибо, что вступился за меня, — говорю, после того как мы трогаемся. — Чёрт знает, что у некоторых в голове. Я просто танцевала.

Даже поморщиться хочется от тона, которым я это говорю. Будто оправдываюсь.

— Я всегда за тебя вступаюсь, — с беззвучной усмешкой отвечает Карим.

— Угу, — соглашаюсь я. — Милая у Искина невеста, кстати. Ему очень подходит.

— Лиля хорошая девушка.

«А я? — пищит ревнивица внутри меня. — Я, в твоём понимании, хорошая девушка, или тебе нужна такая, как она?»

— А как тебе парень Эльсины? Саша его зовут, да?

— Нормальный вроде. Мы один раз виделись в Лондоне. Недвижимостью занимается. Должен сюда приехать.

— Смотрины, значит, ему устроите? — иронизирую я.

— Смотрины? — Повернув голову ко мне, Карим смеётся: — Да вся наша семья на него молится. Такую бандитку себе выбрал.

«Бандитка» — это прозвище Эльсины в нашей компании. Потому что она заводила.

— И то, что он русский, не смущает?

— А должно? Я же с тобой встречался.

Вот значит как? А как же его предсмертное обещание бабушке?

Мне сразу же жутко хочется об этом спросить, но я сдерживаюсь. Знаю, что не время.

— То есть он её в Лондон заберёт?

— Насколько я знаю, он собирается сюда переехать.

Я даже немного выдыхаю от облегчения. Было бы обидно так быстро потерять Эльсину, после того как мы снова нашлись.

Когда впереди маячит знакомый силуэт моего дома, я невольно начинаю ёрзать на сиденье.

Откашливаюсь, одёргиваю подол так сильно, что грудь чуть не наполовину оголяется. И даже не возражаю, когда Карим, сбивая дорогущие покрышки о бордюр, тащится к моему подъезду.

— Спасибо, что довёз, — воркую я, как глуповатая Настенька из «Морозко», когда машина наконец останавливается.

Развернувшись, Карим кивает и молча смотрит на меня. А дальше всё происходит как-то само собой. В голове с тонким звуком что-то рвётся (видимо, я лишилась одной из своих немногочисленных мозговых извилин), возникает резкое кислородное голодание, и бах! — в следующую секунду я сижу верхом на Кариме.

Под юбкой жарко и влажно, как в бане, а изо рта вырывается голодное мычание. Ну как же он целуется! И пахнет… А трогает как. Будто череп ладонью пытается раздавить и одновременно лишить меня волос. И задницу мнёт как раз в том месте, где у меня синяк… Но мне нравится… Нравится… Нравится…

— Так возбуждает, когда ты за меня морды мудакам бьёшь… — хриплю я, царапая щетину на его щеках.