– Судя по всему, напряжение между вами сохраняется по сей день, – бесстрашно напирает журналист, поглядывая то на него, то на меня. – Вы разговаривали после того чемпионата? И еще вопрос: вы уже зарыли топор войны или, может, готовы сделать это сейчас?

Клейн только смеется в микрофон.

Звук его смеха действует мне на нервы. Вот же ублюдок.

Впрочем, раздражает он не только меня. Краем глаза я замечаю, как Кейс склоняется к микрофону.

– У меня вопрос, – изогнув бровь, он смотрит на стол аризонской команды. – К тебе, Клейн.

Мой бывший сокомандник прищуривается. Его тренер пытается вмешаться, но Колсон быстрее:

– Что такого ты сказал Райдеру в раздевалке, что он тебе челюсть сломал? Видишь ли, я с этим парнем сезон отыграл, так у него терпение, как у святого, а выдержка, как у каменной стены.

На мгновение повисает тишина. Клейн замечает, что все внимательно смотрят на него, и понимает, что должен дать хоть какой-то ответ.

Наконец он произносит сквозь зубы:

– Я уже не помню, что было сказано в тот день.

Какая-то любопытная женщина в первом ряду поворачивается ко мне.

– А вы его слова помните, Люк?

Я мельком поглядываю на Клейна. В другой ситуации я бы держал рот на замке. Я стараюсь избегать жалких соблазнов. Вот только его издевательский смех до сих пор звенит у меня в ушах, а та наша стычка оставила пятно на моей репутации – я мирился с ним много лет, но сил больше нет.

Отношения с Джиджи научили меня, что иногда надо просто отпускать прошлое, так что я, пожав плечами, придвигаюсь к микрофону.

– Он сказал, что моя мама заслуживала смерти, а моему отцу стоило и мне пустить пулю в голову.

Ответом на мое признание становится полная тишина.

Зато я очень чутко помню тот день. Иногда вся сцена в раздевалке так и встает у меня перед глазами.

Не помню даже, с чего начался спор в раздевалке. Сначала он просто поливал меня грязью, как и всегда, а я не реагировал, и это только распаляло его. Когда он понял, что внимания от меня не дождется, схватил меня за руку. Я его оттолкнул. Сказал, что он выскочка и вечно хнычущий придурок. В ответ он выпалил те слова о моей матери, и я сорвался.

Я не жалею об этом. Даже сейчас, после того как мне пришлось сидеть на пресс-конференции и терпеть бестактные вопросы от абсолютно незнакомых людей, я не жалею, что сломал тому придурку челюсть.

Сегодня мы разгромим его и его команду в пух и прах, и я буду наслаждаться каждой секундой этого действа.

© The Sports Broadcast Corporation

ОУЭН МАККЕЙ: Знаешь, Джош, меня даже возмущает этот вопрос. Университет «Брайар» только что выиграл чемпионат страны.