Она смотрит на меня в упор, а мне кажется, что её взгляд прожигает меня изнутри.

— Что, пришёл Белинский? — задаёт она мне вопрос, едва войдя в комнату. — Пришёл полюбоваться результатом своих трудов?

— За что? — не обращая на неё внимания, задаю вопрос я. — За что ты так поступила? Что я тебе сделал? Что тебе сделала Марина?

— А ты так ничего и не понял? — она садится за стол. — Белинский, ты так ничего и не понял?! — она зло рассмеялась.

— Ты хоть понимаешь, что мама Марины сегодня умерла? — пытаюсь призвать её к совести и сочувствию. — Ты хоть понимаешь, что убила её?

— А мне плевать! — легко заявляет она. — Сама виновата, не сопротивлялась бы, осталась жива. Мне плевать, — повторяет она, — на неё, на твою Марину, на этих малявок. А тебя я ненавижу Белинский. Я всегда тебя ненавидела! Тебя и всю твою семейку!

— Что мы тебе такого сделали? — не могу понять я.

— Да вы мне всю жизнь сломали! — зло цедит она сквозь зубы, продолжая испепелять меня взглядом. — Всю жизнь! Это из-за вас я лишилась семьи, из-за вас я десять лет росла в детском доме. Из-за вас! И вы мне заплатили за это!

— Ты росла в детском доме? — не могу понять я, ведь она же знакомила меня на свадьбе со своими родителями.

— Это приёмные родители, — отвечает она, словно читая мои мысли. — Хотя зачем они меня удочерили, да ещё в возрасте пятнадцати лет, если достойной жизни так и не смогли дать? Но я им благодарна за это, так ни твой отец, ни твой старик, не смогли провести параллель между мной и моей семьёй. Хочешь узнать правду? Хочешь знать, на чьей крови и чьих слезах построен этот завод? — я просто смотрю на неё, а она продолжает. — Тогда слушай!

Откровения Элины для меня были полным шоком, а ведь она ещё даже не рассказала самого главного. Мы сидели друг напротив друга, я смотрел на неё, она на меня. Мы оба молчали, Эля теребила свои руки, в глазах блестели слёзы.

— Я родилась в вполне обеспеченной семье, наконец, заговорила она, — была поздним, единственным и любимым ребёнком. Мне казалось, что я вытянула счастливый билет. Мама работа учителем русского языка и литературы, папа трудился на заводе. Он был главным инженером, но, по сути, правой рукой хозяина. И когда тот решил отойти от дел и продать завод, то выбрал моего отца. Он не видел никого лучше в роли хозяина и руководителя, чем мой папа. Да, жили мы не бедно, но таких огромных денег у нас не было. И тогда родители решили рискнуть. Он продали всё: квартиру, дачу, машину, взяли кредит. Завод стал наш. — Начала раскрывать она завесы тайн.

Эля говорила так легко и спокойно, не играя, никого из себя не строя. Такой я видел её первый раз. Сейчас она была настоящая. Она говорила, а по щекам текли слёзы.

— Папы был на седьмом небе от счастья. Завод процветал, дела шли в гору.