— Мы можем обвенчаться завтра же, — заговорил он, явно переступая через себя. — У меня в имении. Есть батюшка, есть церковь.

Мне пришлось опереться ладонью на стену, чтобы устоять на ногах.

Да в своем ли князь уме?!

Глава 30.Ситуация была...

... невообразимой? Дикой? Невероятной?

Мы стояли посреди холла, вернувшись только-только с допроса, где меня едва не обвинили в пособничестве Сержу, и человек, который несколько минут назад спросил, ненавижу ли я его, сейчас настаивал на скорейшей свадьбе?..

Усилием воли я взяла себя в руки. В обморок падать было нельзя, хотя хотелось куда сильнее, чем в кабинете обер-полицмейстера.

— Давайте пройдем в малую гостиную, — губы не слушались, но я смогла пробормотать эти слова и, тотчас развернувшись, устремилась прочь из холла.

Можно сказать, сбежала.

В малой гостиной прислуга как раз расставляла на низком столике между двумя креслами чайный сервиз. Миновав их, я прошла к окну, завешанному плотными шторами, а князь застыл в дверях. Сняв шинель, он остался в форменном мундире, и стоял на вытяжку в противоположном конце комнаты. Он вглядывался в мое лицо с болезненной жадность, словно пытался предугадать мой ответ.

Но у него ничего не вышло бы, ведь я сама не знала, что ему скажу.

— Вы думаете, мне грозит опасность?

Это был единственный логичный вывод, который следовал из его предложения.

— Что?.. — он нахмурился, и я с трудом удержалась от неуместной улыбки.

Ради разнообразия приятно было, что на этот раз в замешательство своими словами ввела его я, а не наоборот.

— Не вижу иной причины, по которой вы хотели бы ускорить нашу... свадьбу.

— Да, — помедлив, он кивнул.

И желчно усмехнулся. — Коли вы предпочитаете сухой язык фактов, то да, вам грозит опасность, и, став вашим мужем, я смогу вас защитить. Сейчас же я почти беспомощен. Обер-полицмейстер справедливо на это указал.

— Я предпочитаю сухой язык фактов? Я?! — я вскинула брови, смерив его уничижительным взглядом. — Прошу прощения, князь, видимо, я пропустила в вашем деловом предложении признание в любви. Не припоминаете, к слову, как в этих же стенах не далее как несколько недель назад сообщили мне, что любви промеж нами нет и — я вас цитирую! — и слава Богу!

От раздражения князь заскрипел зубами.

Я довольно хмыкнула и резким взмахом руки откинула за спину выбившиеся из тугого пучка пряди.

— И я ничего, ничего от вас не требую и не прошу! Боже упаси. И даже не стала бы припоминать ваши слова, если бы вы не попытались уколоть меня первым. Сухой язык фактов, Ваше сиятельство?! А что мне прикажете делать?

Князь Хованский устало вздохнул и растер ладонями виски. Я стояла, забившись в угол поближе к окну, и пылала праведным гневом.