Быть может, стоит хлопнуться в обморок? Или притвориться малахольной идиоткой?

Что угодно, ведь отвечать на вопрос обер-полицмейстера я не собиралась!

Но пока я хлопала глазами, пытаясь понять, как на подобное заявление должна была бы среагировать благовоспитанная барышня, князь Хованский шагнул вперед, закрыв меня от въедливого взгляда обер-полицмейстера.

— Почему вы считаете, что у Варвары Алексеевны могут быть какие-либо догадки на этот счет? — спросил он. — Дела ее брата не имеют к ней никакого отношения.

— Может — да, может — нет, — загадочно ухмыльнулся Николай Устинович и шагнул в сторону, чтобы вновь оказаться со мной на одной линии.

— Так что, Варвара Алексеевна?

— Как это письмо попало к вам в руки? — князь не дал мне ответить. Прищурившись, он внимательно изучал лицо обер-полицмейстера. — Политическими делами занимается Третье отделение. Знает ли о письме Его высокопревосходительство граф Меренберг?

Николай Устинович цыкнул с досадой и провел ладонью по гусарским усам.

— Не нужно угрожать мне вашим начальником, Георгий Александрович. Третье отделение уже прошляпило у себя под носом террористическую ячейку.

Как можно доверить вам их поимку?

— Мне все ясно, — князь Хованский желчно усмехнулся и посмотрел на меня. — Идемте, Варвара Алексеевна. Нас здесь ничего не держит.

И он подставил мне локоть. Я взглянула на жениха, потом — на раскрасневшегося от злости обер-полицмейстера и накрыла протянутую мне руку ладонью."

"— Вам это просто так не сойдет, князь! — уже нам в спину донесся голос Николая Устиновича. — Слышите, князь? Вы не сможете препятствовать проведению мной расследования! Никакие награды и любовь Государыни не спасут!

Я почувствовала ладонью, как вздрогнул князь Хованский.

Он запнулся, сбился с шага и едва слышно охнул сквозь плотно сцепленные зубы. Сопровождаемые неприязненными взглядами офицеров, мы беспрепятственно вышли из здания. Я невольно начала дрожать, и жених накрыл ладонью мои пальцы, которыми я буквально впилась в его шинель.

На короткое мгновение это помогло. По телу разлилось приятное тепло, и я смогла обуздать захвативший меня еще в кабинете обер-полицмейстера страх. Но посмотрев на князя Хованского, я вспомнила все то, что произошло по его вине, и порывисто вырвала руку и отошла на пару шагов, запахнув на груди манто.

Смерив меня взглядом, он усмехнулся и отправился на мощеную булыжником мостовую ловить извозчика.

— Варвара Алексеевна? — голос обер-полицмейстера заставил меня отшатнуться.

Он вышел на улицу следом за нами, даже шинель не надел. За его спиной топтался поручик.

— Знаете, Варвара Алексеевна, — доверительно заговорил он. — Князь Хованский — далеко не единственный человек, который может вам помочь.