— И впрямь ты сильно ударилась, сестрица, раз к Богу решила обратиться. Не припоминаю что-то я в тебе набожности.­­

Я потупила взгляд, выругав себя в мыслях. Выстрел оказался в молоко. Странно, я отчего-то думала, что девицам в девятнадцатом веке преподавали Закон Божий, и церковь все исправно посещали, и службы стояли, и Посты держали…

Выходит, нет?

Или это прихоть глупенькой, вздорной княжны?..

— Что помнишь еще? Кроме меня и папа́? — небрежно, незаинтересованно спросил Серж, но я знала, что его равнодушие — напускное.

— Мало что, — я понурила голову, разглядывая перекошенное от напряжения лицо брата из-под ресниц. — Не помню даже, как я на той лестнице оказалась. Все как в тумане.

— Ну, хорошо, хорошо, — а теперь взаправду безучастно покивал он.

Я усмехнулась. Здоровье младшей сестрицы его ничуть не интересовало.

— А где папа́? — спросила я, уже заранее волнуясь перед встречей с князем.

Он все же отец. И, кажется, дочку баловал, а, значит, любил. Обмануть его будет труднее всего.

— Его задержали дела в столице, — скучающим тоном отозвался Серж, щелкнул по брюкам в тонкую полоску и встал.

Небрежным движением он поправил сюртук, разгладил плотную ткань светло-песочного цвета и коснулся отложного воротника на белоснежной рубашке. Выглядел он как человек, пристально следящий за последними веяниями моды.

— Ну, не прощаюсь, моя драгоценная. Не смею больше тебя утомлять. К ужину не жди, я приглашен к мадам Новицкой, будет карточный вечер, — щелкнув каблуками, он бросил на меня выразительный взгляд и поспешно покинул спальню.

Так вот ты какой, несостоявшийся убийца родной сестры. Я не успела посмотреть ему в спину, как в дверь робко поскреблись. Она приоткрылась, и в узком проеме показалась голова Сони.

— Барышня, проснулись? — она скользнула в комнату целиком, но не прошла дальше, а осталась возле двери. — Голодны, верно? Подать завтрак?

Она говорила и выжидательно смотрела то на меня, то на подушки, обильно раскиданные по кровати. Еще одно нехорошее подозрение закралось в голову. Боже мой, только не говорите, что княжна Разумовская, коли вставала не с тобой ноги, любила запускать чем-нибудь в прислугу?..

— Доброе утро, — сказала я наугад, чтобы проверить свою теорию.

Соня часто-часто заморгала, потом, спохватившись, несколько оторопело кивнула.

— Утречко, утречко, Варвара Алексеевна, — пробормотала она сконфуженно, и я поняла, что приветствия от княжны были не в ходу.

— Сперва умываться, — вздохнув, я решила приостановить свои эксперименты. Хватит потрясений для юной девушки. — Потом завтракать.

Принятие ванны потребовало времени, но после нее я почувствовала себя значительно лучше.