Князь Хованский перехватил взгляд Императора, брошенный в спину княгини, и ухмыльнулся. В этих глазах читалась заинтересованность, слишком явная для того, чтобы остаться незамеченной. Это не удивляло его, но раздражало.

Четыре раза за прошедшие годы он отказывался от предложений занять более высокие посты, предполагающие неизбежный переезд в Петербург. И каждый раз эти решения казались всем окружающим странными, если не опрометчивыми. Но Георгий понимал, что делает. Его вполне устраивала Москва, удаленная от светской жизни. Учебных заведений, которым Варвара могла бы покровительствовать, с избытком хватало и в Первопрестольной.

И, конечно же, он ограждал свою жену от повышенного внимания со стороны чужих мужчин. Кем бы они ни являлись.

Георгий никогда не говорил этого вслух, но его спокойное, уверенное отношение к этим мелочам скрывало острое чувство собственности. Он не позволял себе открыто показывать ревность. Это казалось ему слабостью, но в сердце она горела ярким, неугасимым огнем, когда речь заходила о Варваре.

Он знал, что она была предана ему, но это не ослабляло его ревности. Каждый взгляд в ее сторону, каждый жест, полный восхищения, каждый неловкий комплимент, брошенный кем-то из офицеров или чиновников, отзывались в нем глубоким раздражением.

И все же, иногда он не мог удержаться. Как в те вечера, когда он вел жену в танце, а чей-то взгляд на ее открытые плечи или тонкую талию заставлял его двигаться чуть более решительно, притягивать ее к себе чуть ближе.

Его ревность всегда была молчаливой, но ощутимой. Варвара знала это. И в ее душе это вызывало странное, иррациональное тепло. Князь Хованский — сильный, уверенный — любил ее так глубоко и полно, что даже его железная выдержка иногда давала трещину.

«Она моя», — мысленно повторял он, глядя на Варвару, которая грациозно выпрямлялась после поклонов.

Ради нее он готов был отказаться от блестящей карьеры в Петербурге, от новых званий, которые могли бы украсить его семью. Ради нее он готов был уступить свету, лишь бы сохранить ее только для себя.

Варвара же как раз подошла к нему и стала рядом, даже не подозревая, какая буря бушевала в груди у мужа. Георгий, поддавшись порыву, взял ее за руку и переплел их пальцы. В груди потеплело, когда он почувствовал, как жена крепко сжала его ладонь в ответ.

— Это только первый, — шепнула Варвара, едва разжимая губы.

Все внимание она сосредоточила на других женщинах, которые одна за одной проходили тем же путем, что и она, к Императору и Императрице.

Георгий усмехнулся и выдохнул сквозь зубы, почувствовав, как присутствие жены успокаивает его и прогоняет глупые мысли.

Ровно десять лет назад состоялся тот памятный бал, во время которого покушались на жизнь Александра II.