Я же нащупала пальцами мягкую ткань рубашки и стала стягивать ее с его плеч, едва успевая дышать между поцелуями. Материя заскользила вниз, открывая мышцы его рук и груди. Я провела ладонями по его коже, наслаждаясь каждым контуром, каждой дрожью, пробегавшей под моими пальцами.

— Варвара, — хрипло произнес он, отрываясь на секунду от моих губ, но не отпуская. Его голос был низким и глухим, пропитанным желанием.

— Да? — прошептала я, слегка улыбаясь, чувствуя, как его дыхание касается моей кожи.

Голова кружилась.

Он ничего не ответил. Вместо этого его губы скользнули к моему виску, а затем ниже, к шее, оставляя за собой горячий след. Я прикрыла глаза, чувствуя, как теряю равновесие, но его руки крепко держали меня, будто он знал, что я могу упасть.

Я посмотрела на Георгия, чувствуя, как горят щеки. Его глаза были темнее обычного, в них полыхал огонь, который я никогда раньше не видела. Этот взгляд был столь откровенным, что я невольно задержала дыхание

Я изо всех сил старалась балансировать на тонкой грани, чтобы ничем не выдать себя, но с каждой секундной становилось все тяжелее. Желание распаляло меня изнутри, и я уже не могла думать о том, что я должна быть сдержаннее, должна быть скромнее, ведь в глазах Георгия — я благовоспитанная девица...

В один миг мне стало плевать. И когда я смотрела на своего мужа, на его сведенную судорогой челюсть, на то, как отчаянно он старался не торопиться и сдерживал себя, я поняла, что он одурманен и охвачен той же страстью и тем же желанием, что бушевали во мне.

Корсет полетел на пол к рубашке, галстуку и жилету. Нижнюю юбку я сорвала с себя сама и осталась лишь в длинной рубашке и тонких шелковых чулках.

Георгий поднял меня на руки и донес до кровати, опустил на подушки, а сам задержался, нависая надо мной. Я скользнула взглядом по обнаженной груди и плечам и облизала пересохшие губы.

Князь был... мужественным. И красивым. Не слащаво и не приторно, без набивших оскомину кубиков пресса и без рельефных мышцы. Нет. Но у него были сильные руки с выделявшимися на предплечьях венами и широкая грудь с жесткими, короткими волосами. И торс — поджарый, крепкий.

Пальцы Георгия медленно скользнули по моей щеке, словно изучая каждую черточку лица, задержались у скулы, а затем мягко убрали прядь волос за ухо. Он наклонился ниже, тягуче поцеловал меня в губы, затем прикусил кожу на шее, под самым подбородком, и одной рукой принялся стягивать с меня сорочку.

Он действовал очень осторожно, сдерживая себя, и меня это чуть злило и заводило одновременно. Захотелось увидеть его растрепанным, захотелось, чтобы он сжимал меня так сильно, как того хотел сам...

Пришлось извернуться в его руках, приподняться на кровати и слегка укусить за правое плечо.