Наверное, тогда еще сохранялось действие эфира. Теперь же я осталась наедине со своей болью. И стежками на лице.

— Ничего, Варвара. Даст Бог — вернется твой отец и во всем разберется, — прохладная ладонь Киры Кирилловны накрыла мое запястье.

Я скосила взгляд к окну. Какой сейчас день?.. Я проснулась на утро или пробыла без сознания целые сутки?..

— Где... — я напрягла остатки сил, чтобы вытолкнуть из себя вопрос, — где мой муж?

Голос звучал так хрипло, словно я всю ночь громко кричала на лютом морозе. Так сильно, что сорвала связки и горло.

— На службе, — Кира Кирилловна чопорно поджала губы.

А ведь всего несколько дней назад Георгий ей нравился.

Я обессиленно запрокинула голову, всматриваясь в высокий потолок. С улицы доносился равномерный, тихий гул. В соседней комнате также звучали голоса. Я узнала доктора и его ассистента. Еще один, женский, принадлежал, кажется, сестре милосердия.

— Тебя нужно забрать домой, — тетушка вновь огляделась с брезгливостью, которую даже не пыталась спрятать. — Лежишь здесь, словно гулящая женщина. Дамам нашего статуса полагается лечиться на дому.

Я повернула голову и посмотрела на нее, чуть закатив глаза. Порой Кира Кирилловна была невыносима. Князь привез меня в место, где, как он считал, мне помогут. Именно это Кондрат Тимофеевич и сделал.

Жаль, я не могла вступить с тетушкой в спор. Любопытно, что, по ее мнению, должен был сделать Георгий? Забрать меня в особняк и там дожидаться, пока прибудет врач? За это время я могла истечь кровью...

Совсем ничего удивительного, что с таким подходом к лечению в эти времена был такой высокий уровень смертности.

Даже просто думать мне было больно. На лбу выступила испарина, и я почувствовала капли пота на шее и спине. В груди медленно разгорался жар, который охватывал меня все сильнее и сильнее, и вскоре вместо крови по венам побежал настоящий огонь...

Сколько длилось мое беспамятство, я не знаю. Я засыпала и ненадолго просыпалась, выныривая из сновидений в реальный мир. Порой я различала лица: доктора, Георгия, Киры Кирилловны и даже Сони. Они сменяли друг друга как в калейдоскопе, который мне покупали в далеком детстве родители, и все представлялось каким-то нереальным, ненастоящим.

Мне начало казаться, что все, что случилось, было лишь моим сном. Еще немного, и я очнусь в двадцать первом веке, также в больнице, но уже не увижу рядом с собой никого. И это ощущение пугало меня так сильно, как я и сама не ожидала.

Все голоса сливались в один неразборчивый гул, но порой мое воспаленное сознание цепляло отдельные слова: я слышала, как Кира Кирилловна выговаривала Георгию, что он привез меня в квартиру Кондрата Тимофеевича, а не в особняк князей Хованских.