— Тебе ни к чему забивать свою голову подробностями!

Кто бы мог подумать, что первую фразу произнес мой муж, а вторую — отец?..

Я провела ладонью по лицу, коснувшись повязок и смахнув со лба упавшие волосы, и искоса посмотрела на Георгия. На скулах у него ярко проступили две жилы: так случалось всегда, когда он крепко стискивал зубы. Но он ничего не сказал князю Разумовскому.

— Давно вас освободили, отец?

— День как, — отозвался от с непонятным раздражением.

— Помогла схема, которую вы передали, — сказал Георгий, поймав мой взгляд.

Отец покосился на него недовольно, но тот сделал вид, что не заметил.

Сцену, которая становилась неловкой, прервало появление Кондрата Тимофеевича.

— А, Варвара Алексеевна, — он искренне улыбнулся мне и всплеснул руками. — Как чудесно видеть вас в сознании, — доктор строго посмотрел на мужчин и молчаливую, потерянную Киру Кирилловну, которая молчала все это время. — Господа, графиня Пален, попрошу вас подождать в гостиной. Я должен сменить повязки и осмотреть Ее сиятельство.

— Когда моя дочь сможет покинуть это... это место? — потребовал отец, не двинувшись с места.

— Когда я сочту это позволительным, — но Кондрат Тимофеевич не дрогнул и скрестил на груди руки, всем видом показывая, что тратить время на препирательство он не намерен.

Князю Разумовскому не оставалось ничего, как подчинится. Когда он круто развернулся и зашагал к дверям, ко мне на мгновение подошел Георгий.

— Вы должны все мне рассказать! — пылко проговорила я и неожиданно даже для себя схватила его за руку обеими ладонями.

— Конечно, — его губы дрогнули в улыбке. — Но сначала вас осмотрит Кондрат Тимофеевич. Я должен идти, пока он не выгнал меня взашей.

Я рассмеялась. Удивительно, что князь был способен перед кем-то испытывать пиетет.

— Да, но подождите, скажите прежде, что с Сержем? А с Перовским?

— Вашего брата все еще ищут. Перовский убит, — сухо отрапортовал Георгий. — Я должен идти, — склонившись, он быстро поцеловал меня в лоб и развернулся до того, как я успела задержать его очередным вопросом.

Кондрат Тимофеевич смотрел на меня со снисходительной улыбкой.

— Новобрачные, — я была поклясться, что он прошептал это слово одними губами, проводив князя взглядом.

Я фыркнула. Жаль, но это не имело ничего общего с реальностью.

— Ну что, Варвара Алексеевна? Давайте вас осмотрим?

Разглядеть рану он мне не позволил. Лишь сменил повязку, которая стала поменьше: уже не закрывала половину лица и глаз, и проходила ровно над бровью.

— Вам повезло, Ваше сиятельство, — серьезно сказал доктор. — Придись удар на несколько сантиметров ниже, и мог пострадать глаз.

Да уж. Я с трудом сглотнула образовавшийся в горле комок и зябко поежилась.

Невероятно повезло.