Пройдя сквозь нее, мы, наконец, оказались в Садах, но с противоположной стороны.

Людей вокруг почти не было, и я поежилась, услышав громкое воронье карканье. Под ногами тихо поскрипывали мелкие камушки, которыми были усыпана дорожки, а над головой звучали резкие, хлесткие взмахи птичьих крыльев.

— Мы приехали сильно заранее, — сказал князь, заметив мое беспокойство.

Я нервно повела плечами. Находиться с ним наедине мне было непросто. Утром я в очередной раз пожалела о том, что заговорила с ним прошлым вечером. Куда разумнее было бы промолчать. И — еще более разумно — было бы не пытаться к нему прикоснуться. А теперь я невольно вырвала у него признание в любви, и мне предстояло с этим как-то мириться. Как-то жить.

Да и кого любил князь? Ту, прошлую Варвару? Это казалось полнейшим абсурдом. Ее красивое лицо? Но можно ли быть таким глупцом и любить лишь за внешность?

Меня настоящую? Но когда бы он успел меня узнать?..

Голова шла кругом от множества неприятных вопросов, и проще всего было бы про них не думать, но не могла же я закрыться в своей раковине и провести там остаток жизни.

Ведь пройдет неделя, месяц, полгода, и вся ситуация с похищением князя Разумовского и террористами утрясется. А мы останемся. И нужно будет как-то жить.

Но вот как?..

—... дворник, — словно через вату до меня донесся голос князя.

Я повернулась к нему и моргнула, не желая признаваться, что совсем его не слушала, утонув в собственных мыслях.

Георгий все понял по моему растерянному взгляду.

— Дворник — наш агент, — повторил он и едва заметным кивком указал на мужчину в сером, невзрачном тулупчике, который уныло сметал в кучу опавшую листву через три аллеи от нас.

Мы прошли еще немного, и Георгий повел рукой в сторону двух гимназистов, которые сидели на лавочке и увлеченно рассматривали какие-то вырезки.

— Наши агенты.

Я бросила на них удивленный взгляд: они показались мне такими юными. Ни за что бы не признала в них офицеров Третьего отделения.

— И вот тот дворник, — указал Георгий на еще одного крепко сбитого мужичка в тулупе и с неряшливой, косматой бородой, который стоял в самом начале аллеи. — Это граф Каховский, к слову.

— Михаил Андреевич? — ахнула я и поспешно прикусила язык.

Я с трудом удержалась, чтобы не посмотреть на дворника еще раз. Даже с расстояния одного шага я бы никогда не узнавала в этом мужике графа Каховского.

— Миша любитель маскарадов, — хмыкнул Георгий.

— А где же ваше начальство? — задала я вопрос, который терзал меня уже какое-то время.

— Николай Устинович отвечает за успешное преследование человека, который придет на встречу с вами, — он позволил себе усмешку. — А граф Меренберг отчитывается нынче перед Государем.