– Никуда не уходи, ничего не делай, никому не звони. Это прямой приказ. Просто сиди тихонько и жди.

Он отключился, а я положил трубку на место.

Я сидел на своем месте. Никуда не пошел. Ничего не делал. И никому не стал звонить. Сержант принесла мне чашку кофе, и я ее взял. Уиллард не приказывал мне умереть от жажды.

Через час я услышал в приемной голос, и ко мне вошел молодой сержант из отряда «Дельта», тот, что с бородой и сильным загаром. Я предложил ему сесть и задумался над полученным приказом. «Никуда не уходи, ничего не делай, никому не звони». Получается, если я стану разговаривать с парнем, будет считаться, что я что-то делаю, и это вступит в противоречие с той частью приказа, в которой говорится: «Ничего не делай».

Но с другой стороны, дыхание – это работа (в формальном смысле). Метаболизм – тоже. Мои волосы и щетина на лице продолжали расти, как и все двадцать ногтей. Я терял вес. На самом деле для человека невозможно ничего не делать. Поэтому я пришел к выводу, что данную часть приказа можно рассматривать как риторическую.

– Чем могу помочь, сержант? – спросил я.

– Я думаю, что Карбон был геем, – сказал сержант.

– Ты думаешь, что он им был?

– Ну хорошо, он им был.

– Кто еще знал об этом?

– И ничего. Я посчитал, что вы должны знать, и все.

– Ты полагаешь, это имеет отношение к его смерти?

– Нас это не беспокоило. Тот, кто его убил, был не из наших. Не из нашего подразделения. Такое просто невозможно. Мы таких вещей не делаем. А за пределами подразделения никто ничего про него не знал. Значит, дело не в этом.

– Тогда зачем ты мне рассказал?

– Потому что вы все равно узнаете. Я хотел, чтобы вы были готовы.

Чтобы это не стало неожиданностью.

– Ну, может, вы сумели бы это скрыть, раз дело совсем в другом.

Я ничего ему не ответил.

– Это замарает его память, – сказал сержант. – Так не должно быть. Он был хорошим парнем и хорошим солдатом. Быть геем не преступление.

– Согласен, – сказал я.

– Армия нуждается в переменах.

– Армия ненавидит перемены.

– Они говорят, что это вредит сплоченности подразделения, – проговорил он. – Им бы следовало прийти и посмотреть, как мы работаем. Карбон был одним из нас.

– Я не смогу скрыть этого факта, – сказал я.

 – Возможно, я бы так и поступил, если бы мог. Но то, как выглядело место преступления… все поймут, что хотел сказать преступник.

– Что? Это выглядело, как преступление на сексуальной почве? Вы нам не говорили.

– Я постарался скрыть неприятные детали.

– Но никто не знал. Никто за пределами нашего отряда.

– Значит, кто-то все-таки знал, – возразил ему я. – Или убийца один из ваших.

– Это невозможно. Исключено.

– Так или иначе, но какой-то из вариантов возможен.