— Как-то так, детка, — улыбнулся ей отец.

А Ирвин подумал, что ему повезло — он выучился драться и всяким магическим пакостям очень быстро, и в школе никто его не задирал. И тех, с кем он дружил, тоже не задирали. И если говорили, что сыну лорда Бакстона не к лицу драться, то он таких не слушал. Был прав, выходит?

Рядом вздохнула Айлинн, пожала ему руку. Мол — она здесь и с ним. Хорошо.

А папенька отдышался, выпил что-то из рук Дейзи и продолжал.

— Однажды так случилось, что избежать драки не удалось, меня побили, а потом ещё и наказали за ту драку. Все пошли на соревнования, а мне было велено вытирать с книг пыль в кабинете математики.

А я был в команде нашего класса, и должен был принести и очки рейтинга, да и на победу мы тоже рассчитывали не зря. Опять же, доказать всем, что я чего-то стою. Но увы, на моё место тут же нашёлся другой человек, а мне сказали идти, куда велено, и не задерживаться.

И вот я пошёл в учебный корпус, прислушиваясь к звукам со стадиона — а там болели за свои классы и орали, и я бы тоже мог там быть! Ноги сами занесли меня к старой башне, наша школа была построена на развалинах средневекового замка.

И у этой башни наверху находилась площадка, с которой можно было отлично видеть всё вокруг. Я подумал — а вдруг и стадион тоже увижу? И хоть немного посмотрю?

Я забрался на площадку — конечно же, лестница находилась в аварийном состоянии, и ходить туда нам был строго запрещено. Но оказалось, что стадиона не видно — его закрывает главное здание, и я по-прежнему могу только слышать, как там болеют за своих. И я со злости стукнул кулаком по стене, рассадил руку, кровь попала на кирпичи.

— Да если бы я только мог, — сказал я тогда.

— И чтобы ты сделал? — ответила мне пустота.

Не свалиться с башни наружу оказалось тем ещё испытанием, но я устоял на ногах. И увидел вот его — он и тогда выглядел совершенно так же, с таким же разрисованным черепом.

— Доказал бы всем, что я лучший. Что я могу всё — и побеждать врагов, и быть первым.

— А зачем тебе доказывать? — не понял он.

Я и рассказал, что мне вечно достаётся со всех сторон, а я совершенно недостоин такого отношения. И что мне просто не дают показать себя в лучшем виде, а я бы показал. Во мне видят никчемного младшего отпрыска знаменитого рода, а я и сам по себе хорош.

— И что же, сильно ты этого хочешь? — спросил он.

— Да, — я не сомневался ни мгновения.

— Что ты готов отдать за исполнение своего желания?

— А что нужно? — не понял я. — Назови цену.

Он рассмеялся. И назвал.

— Я сейчас исполню твоё желание, а ты потом — моё.

Одно желание? — думал я. Всего одно желание? Да вряд ли он придумает что-то невыполнимое, правда же? И я согласился.

Мы дали друг другу обещание, и я пожал его руку своей окровавленной ладонью. И пошёл.