И профессор Сазерленд — он тоже уже успел откуда-то взяться. Лорда Бакстона разместили в кресле.

— Джон, ты уверен, что нам сегодня нужно проводить это мероприятие? — спросила леди Памела.

— Обязательно, — кивнул он. — Пока у меня есть силы — я должен разъяснить всё происшедшее.

Ирвин кивнул Джиму и Сазерленду, и втроём они отправились куда-то… и некоторое время спустя привели того человека, который их утром похитил. Его зовут Бринн, вспомнила Айлинн, и он совсем не человек.

Впрочем, его усадили в кресло.

— Я сейчас расскажу, что меж нами вышло, — сказал лорд Бакстон.

 — А ты поправишь, если что-то скажу не так, — добавил с усмешкой, глядя на Бринна.

Тот разве что наклонил голову в знак согласия.

Ирвин сел возле Айлинн и взял её за руку.

— Ну хоть узнаем наконец, что за чертовщина, — сказал он ей шёпотом.

— Это случилось давно, я был тогда чуть постарше нашей Дафны, — начал папенька.

Ирвин не сводил с него глаз, потому что — мало ли, как дело пойдёт, если вдруг он умотал себя до такого состояния, что потребовались целители, то присмотр необходим. Впрочем, рядом сидела Айлинн и непостижимым образом вливала в Ирвина уверенность.

Всё будет хорошо. Они справятся, что бы ни услышали сейчас.

А папенька тем временем продолжал.

— Родители мои были… кто где. Отец, лорд Ирвин Бакстон, на службе, он всю жизнь служил в магических войсках и никакой политикой не занимался, говорил — это не для Бакстонов, наверное, был прав. Мать, леди Эрин… она как раз вечно участвовала то в каких-то благотворительных проектах, то в публичных мероприятиях, то ещё где. Оба моих старших брата окончили школу и учились в Академии. А я остался в той школе один, да не просто в школе, а с полным пансионом, и домой меня забирали только на каникулы.

Ничего особенного, наверное, многие так учатся. Но мне было тоскливо.

Тот год был первым, когда я остался в школе без старших братьев. Сначала они стояли за меня оба, потом Джонатан выпустился, оставался Томас, но и ему пришло время учиться дальше. И как-то вышло, что я умею быть Бакстоном-младшим, но не умею быть единственным. Пока Джонатан или Томас могли в любой ситуации вступиться за меня, я не напрягался и не задумывался о том, как вообще нужно строить отношения с другими.

А без них вдруг оказалось, что у меня нет друзей, а недоброжелателей внезапно очень много.

Конечно, меня задирали, а я, как-то так вышло, неплохо болтал языком, но не умел ответить кулаками. И то и дело получал от одноклассников по первое число. Более того, меня нередко выставляли виновным перед учителями — даже если я оказывался вовсе не при чем, и приходилось получать и от учителей тоже.

— У тебя в школе учителя тоже были простецами и не видели, кто говорит правду, а кто нет? — сочувственно спросила кнопка Дафна.