Грело душу то, что все до копеечки за это великолепие уже выплачено. Моё, все моё… в очередной раз ласково провела я пальцами по фактурной штукатурке апельсинового цвета, скользнула ими по дверному полотну и легко щелкнула замком. Распахнула дверь, даже не заглянув в глазок.

И глаза распахнула… тоже.

— Ты? — на удивление ровно прозвучал мой голос. Ровно…но я сама не узнала его — низкий, глуховатый, будто чужой. Словно горло пережато… рванувшим непонятно куда сердцем, наверное.

Сколько…? Больше десяти лет? Круто! Не изменился, сразу узнала… почти не изменился.

 Заматерел по-мужски, а вот лицо похудело или даже осунулось. Возрастное явление? Не мальчик уже… Четкие линии скул и подбородка — кажется, совсем без подкожного жирка. А стрижка совсем короткая, с выбритыми висками, зато появилась бородка, такая… модный эффект небритости. И ему это идет. Кажется, ему пойдет абсолютно все — хоть налысо… да хоть борода до пупа! Но нет — холеный, красивый и одет тоже… Да и хрен бы…! Как пришел, так и ушел. Но — Анжела. Страхом… нет — ужасом скрутило мгновенно, до холодного пота и того самого ощущения приближающегося спазма — стеснения в груди.

Глубоко вздохнула, проверяя себя. Шагнула в сторону, прикрывшись приоткрытой дверью и, достав из кармана ингалятор, «пшикнула», как говорит Алёна. Отдышалась, собралась и шагнула обратно — вернулась к диалогу. Странно… он терпеливо ждал. Ладно… Спросила прямо:

— И на хе*а ты здесь?

— Тебе не идет мат, Ира, — чуть промедлил он с ответом, внимательно глядя на меня: — Разрешишь войти?

— Я — к вам, — скользнула по его лицу непонятная гримаса, стирая улыбку. Не шутит, похоже? Не шу-утит.

 Какие здесь и сейчас шутки? Никаких шуток. Он уже тут и, похоже, серьезно намерен…? Я паниковала. Противной, удушливой волной накатило, навалилось… и мобилизовало.

— Анжела! Прикрой там дверь! У меня тут серьезный разговор! — оглянувшись, сдавленно крикнула я в сторону кухни. И сразу же поняла, что опоздала с этим — любопытная мордашка как раз высовывалась из-за угла. В ответ на мои слова скривилась, недовольно протянув:

И, заставив мое сердце дернуться, с любопытством стрельнула глазами в распахнутую дверь. И замерла, и… тоже узнала.

Фото «геройски погибшего» папы (лицо крупным планом) раньше стояло у телевизора, потом я незаметно убрала от греха — надоело.

— Па-апа? Д…дядя? — беспомощно перевела дочка взгляд на меня, привычно откручивая пуговичку-нос у пижамного медведя. Дернула её… на нервах, похоже. Или тоже в панике.

Вдох, выдох… Я справлюсь, придумаю… сейчас, секундочку мне только… миг один!

— Я твой папа, Анжела, — тихо раздалось от двери, и бывший перешагнул порог, оказавшись в квартире. Прикрыл за собой дверь.