Ты прямо настоящая королева.

— А ты моя маленькая принцесса.

Она снова обняла меня, крепко-крепко. Огляделась.

— Лев! Ну где ты там потерялся?

Трехлетний Левушка приближался не торопясь, держа за руку няньку.

Марья сильно разобиделась, когда я сказала ей, что няньку для малышки я найду другую, потому что в качестве экономки ее никто не заменит. Отчасти это было правдой. Вторая часть правды состояла в том, что моя старшенькая удалась в папочку не только лицом. Упрямая, шустрая, и норов ее был понятен еще в колыбели. За такой не набегаешься, особенно в возрасте. Поэтому в няньки я взяла среднюю сестру Дуняши, девушку рассудительную и исполнительную. С ней я была уверена, что ребенок не будет маяться в свивальнике, преть в мокрых пеленках или сосать соску с жеваным хлебом, а то и с маковым отваром, чтобы не плакал.

Обычно няньки оставались незамужними и бездетными, отдавая всю себя дитятку. Такой судьбы для Дуняшиной сестры я не хотела, поэтому мы сговорились на том, что выйти замуж она сможет когда угодно. Однако она не торопилась. «Вот как гувернантке младшенького отдадите, так и погляжу, кто там женихаться будет, — степенно рассуждала она. — С хорошим-то приданым всегда возьмут, а приданое у меня будет хорошее, за что я век о вас молиться буду».

Хотя, правду говоря, дело было не в моей щедрости, а в рассудительности и бережливости самой девушки. Матери и младшей она помогала, это святое, но я ни разу не видела, чтобы она потратила заработок на что-то сверх необходимого.

Девушка поклонилась мне, чуть подтолкнула Левушку пониже спины.

— Иди к маме, поздоровайся."

"Сын подошел, повел носом.

— Фу, — заявил он.

— Как это мама фу! — возмутилась Аленка.

— Платье — фу. Невкусно пахнет.

В больнице я меняла одежду на рабочую, но запах дезинфекции и лекарств проникал всюду, даже в закрытый шкаф.

— Значит, обниматься не будем? — приподняла бровь я.

Левушка рассмеялся и повис у меня на шее.

— Шутка!

— Шуточки у тебя, — рассмеялась я в ответ.

Мотя, дождавшись, когда сын разомкнет объятья, снизошел принять свою порцию ласки от хозяйки.

Наш волшебный хранитель совсем не изменился за эти годы, и, оставляя дом, я могла быть уверена: ничего не случится. Именно он предупредил меня, когда Аленка, дождавшись, пока нянька уснет, вылезла в окно «покормить лошадок» в конюшне. Шалость была вовсе не безобидной: в темноте лошади становятся нервными и могут травмировать даже взрослого конюха, а уж пятилетнюю девочку…

— А еще днем бабушка приехала! — сообщила мне Аленка, присев рядом погладить кота. — Вон и она.

Я расцеловалась со свекровью. Годы как будто перестали быть властны над ней. Конечно, морщины и седина никуда не делись, но движения ее оставались легкими и живыми, а тяжелая болезнь совсем не напоминала о себе.