На чердаке было темно и пахло пылью. Я зажгла электрический шар, огляделась. Не знаю, как должен выглядеть чердак в старом доме, но этот показался мне просторным, теплым и уютным. Наверняка малыш — или малышка — когда станет чуть постарше, захочет сделать здесь логово, где можно прятаться от родителей и представлять себя… да где угодно, от необитаемого острова до космического корабля.

Хотя едва ли он… Она — пришло откуда-то отчетливое знание, и я удивленно моргнула. Додумала: …будет знать о космических кораблях.

Не так уж много вещей было здесь — четыре сундука, резная конторка, которая так и напрашивалась, чтобы ее починить и спустить в будуар, да что-то большое — дверь? — прислоненная к дальней стене. Мотя шмыгнул туда, я шагнула следом, перемещая свет.

Это была не дверь. Портрет в полный рост. Женщина в богато вышитом сарафане и кичке, а у ног ее сидел здоровенный черный пес с золотыми глазами.

Мотя посмотрел на портрет. На меня. Виктор рассмеялся. До меня тоже дошло. Нет, ну надо же: столько хлопот, столько усилий, а клад все это время был на виду! Таскал скальпель, лечил больных, предупреждал об опасности.

— Мотя, сокровище ты мое мохнатое! Иди сюда.

Кот сиганул мне на руки и довольно заурчал.

Эпилог

— Мама! Мамочка вернулась!

Шестилетняя Аленка подлетела к коляске. Я спустилась к ней, присела, обнимая. Какой бы уставшей я ни возвращалась из больницы, все как рукой снимало, когда дети выбегали навстречу.

— Мамочка, вот, это тебе. — Она сняла с локтя и водрузила мне на голову чуть помявшийся венок из полевых цветов. На ее темных кудряшках красовался такой же.

Говорят, если девочка похожа на отца, она будет счастливой. Если верить этой примете, моей старшенькой счастья отсыпали с самого рождения.

— Я сама сделала, — похвасталась она.

— Сама? — улыбнулась я, снимая венок с головы и разглядывая.

Пушистая кашка, колокольчики, васильки — а все вместе удивительно мило. Я коснулась магии, чуть пожухшие цветы расправились. Конечно, никакая магия не оживит уже мертвое, но напитать водой, на время вернув свежесть, — легко.

— Ух ты, а когда я так же сумею? — Она протянула мне свой венок.

— Когда подрастешь, — пообещала я, освежая и его.

Не знаю, появится ли у моей дочери благословение, но если и нет — невелика беда. Стихийной магии тоже можно найти множество полезных применений, если не зацикливаться на боевых заклинаниях. Чем, собственно, в последние годы и занимался специальный департамент фабрики купца Крашенинникова, дела которого резко пошли в гору. А не захочет Аленка разбираться в магии — ее дело. Быть женой и матерью тоже чудесно. Не будь у меня семьи, к кому бы я возвращалась с работы?

Она вернула свой венок себе на макушку. Вынула у меня из рук и надела мне на голову мой.

— Вот.