К слову, такой приказ у половины вызвал реакцию «что это меня с бабами равняют» и желание немедленно доказать, что он настоящий мужчина и есть, с лопатой или топором наперевес. Все равно набралось немного — десяток мужиков, даже парней, четверо сторожей, да Федор Игнатьевич и Виктор — основная боемагическая сила."

"Успели запрячь лошадей, на случай если все же придется стремительно убираться. Спрятать под замок то, что не хотелось бы потерять, и навесить защитные заклинания. У Федора Игнатьевича магия оказалась электрической, как и у меня, так что я надеялась, что полезших удастся отпугнуть, не убивая. Подготовить «закладки» по периметру поместья. Я плохо разбиралась в боевой магии, но, как я поняла из объяснений Федора Игнатьевича, это были заготовки заклинаний, которые можно активировать быстрее, чем плести новые. Удержать под защитой все поместье не смог бы ни один маг, но мы опять же надеялись, что достаточно будет прикрыть только какой-нибудь участок, шарахнув как следует, если толпа ломанется. Едва ли среди мужиков найдется хороший стратег.

Петр выслушал приказ караулить рядом с лошадьми, и этот приказ ему явно не понравился. Конюх помолчал, собираясь с духом, и сказал:

— Настасья Павловна, дозвольте у вас за спиной постоять. Я, конечно, не как господа, молоньями али огнем кидаться не умею, да хоть будет кому вас до лошади дотащить, ежели, не ровен час, споткнетесь али что. Бегать-то вам сейчас… — Он бросил красноречивый взгляд на мой живот.

Кобуры для оружия в доме не было, и, зарядив пистолеты, я обмотала талию кушаком, заправив оружие за него. Чувствовала я себя, конечно, идиотски — словно играю в пирата, тем более что роль попугая на плече взялся исполнять Мотя, как взобравшийся на меня, так и не слезавший. Будь ситуация чуть менее опасной, повеселилась бы от души. Однако этот обмотанный вокруг талии пояс показал и то, что я до сих пор успешно скрывала. Взгляд мужа то и дело возвращался к моему животу, да и отставной поручик хмурился, глядя на меня. Готова была поспорить — оба уже пожалели, что разрешили мне остаться и не попытались выставить силой, если не удастся уговорить. Но слово не воробей, особенно дворянское, а я изо всех сил старалась не давать им повода передумать.

— Оставайся, — разрешил Петру Виктор. — Поводья держать любой мальчишка сможет, а вот барыню уволочь, если что, не каждому под силу.

Марья отказалась прятаться с остальными женщинами.

— Да что ты, касаточка, разве ж я тебя брошу! — возмутилась она. — К тому же кто с мужиками-то поговорит по-свойски? Петька, конечно, умный, да язык у него не тем концом подвешен. А вы, баре, и вовсе по-чудному да по-ученому баете.

Я фыркнула, но Марья была непреклонна.