Каждое слово заведующей, будто острым скальпелем в сердце втыкалось.

И резало, резало, резало, на живую! Без наркоза!!!

— Пациентка уже приходила в себя, но всего на пару минут. Я позову нянечку, она расскажет тебе, что ты будешь делать.

Наталья ещё что-то возбуждённо рассказывала, проверяя данные приборов, но я не слушал. Окружающий мир для меня навечно поглотился тьмой.

— Спасибо, Денис! Ты очень хороший парень! — по плечу похлопала, а мне головой об стену с разбегу впечататься захотелось, — У нас катастрофически не хватает работников. А кто же за такими пострадавшими будет ухаживать? Аня теперь вряд ли ходить будет. У девочки тяжёлые переломы. Пришлось даже металлические каркасы вшивать. Бедняжка… Самое ужасное, что преступника так и не нашли. Никакой информации. Никакой зацепки. Будь он проклят, этот убийца!!

Сейчас я бы многое отдал, что время назад отмотать.

Или, хотя бы местами с Аней поменяться.

— Только ты это… когда она очнётся… не говори малышке об этом. О том, что теперь она навечно к инвалидному креслу прикована, Напротив, говори, что всё хорошо будет. Опыт показывает, что такие больные намного быстрей на поправку идут. А вообще — на всё воля Божья.

Я не понимаю, как до сих пор с ума не сошёл! Однако, я понял лишь то, что хочу заботиться об этой несчастной девочке, хочу всё исправить, покаяться хочу, вину загладить. Вот только признаться в преступлении не смог. Кишка тонка. Лучше застрелиться, чем в глаза бедняжке посмотреть и сказать, что я этот подонок сраный, который тебя сбил, да ещё и под проливным дождём гнить оставил, потому что в этот момент мне шлюха отсасывала, а сам я под кайфом был.

Около суток она без сознания лежала. Но врачи говорят, что состояние пациентки стабильное, опасность миновала. Девушка много крови потеряла и перенесла сложную операцию на ногах. Её кости… буквально по осколкам собирали. Странно, что она вообще жива осталась.

Я настолько сильно к Ане привязался, что даже ночевал на шатком трёхногом табурете, рядом с её кроватью. Потому что боялся… боялся, что ей вдруг ночью плохо станет, а никого рядом не будет. И если, не дай Бог, с ней что-либо случиться, я ведь точно таблеток наглотаюсь!

Но мне очень жаль! Правда…

Я не хотел! Так получилось…

Но что ей мои сопли, если у девочки теперь вся жизнь сломана. Она ведь балериной хотела стать. В свободное время на танцы ходила, мечтая накопить на учебу в школе балета.

Четыре раза в день я ей массаж делал и лечебную гимнастику, пока девушка спала. Когда ее ноги худые, истощенные, сплошь усыпанные синяками увидел, сутки не ел, снова винил себя до истощения. Но потом, всё же поел.

И никто ей больше не поможет.

Когда все процедуры были выполнены, всё оставшееся время я просто сидел напротив девушки и смотрел не ее бледное личико.