Направляюсь по подъездной дорожке к общежитию, а внутри меня неугомонной обезьянкой резвится любопытство: интересно, Антон глядит мне в спину? Провожает мою удаляющуюся фигуру глазами?

Сделав с десяток шагов, я все же не удерживаюсь, оглядываюсь назад, и сердце в груди радостно екает.

Он смотрит. Снова смотрит мне вслед.

– Неверно! – рявкает Арсений Харитонович, придирчиво оглядывая мои каракули на доске. – Совершенно неверно, Султанова!

– Но почему? – непонимающе тяну я, всматриваясь в свое решение.

Вчера полночи мучилась с этими жуткими дифференциалами.

Всю голову сломала, думала разобралась наконец… А тут опять «неверно».

– Потому что об учебе думать надо, а не в юбках коротких щеголять! – запальчиво отвечает преподаватель, яростно стирая мою писанину тряпкой. – Одна забава у вас в голове! Никакой серьезности!

Да сколько ж можно уже? С тех пор, как я явилась к нему на лекцию в короткой юбке, прошло почти два месяца, а он все угомониться не может. И тыкает, и такает меня носом в эту маленькую оплошность … Дряхлый моралист, блин!

– А что конкретно я неправильно сделала? – допытываюсь я, цепляясь глазами за стремительно исчезающие надписи.

– Производную записала верно, переменные разделила… В интегрировании ошиблась, что ли?

– Вы, кажется, факультетом ошиблись! – едко отзывается старый хрыч. – Садитесь на место, Султанова! Сейчас я покажу, как должно выглядеть решение этого дифференциального уравнения!

Закатив глаза, плетусь к своей парте и медленно опускаюсь на стул. Публичное унижение, которому Москвин меня только что подверг, волнует не так сильно, как очередная неудовлетворительная оценка за семинар. Наверняка опять влепит двойку, и у меня будет недобор по баллам… А с недобором допуска к экзамену не получить.

Вскидываю глаза, и мои брови удивленно ползут наверх. Арсений Харитонович царапает на доске то же самое решение, что минутой ранее писала я. Разве что действия у него более сокращенные и лаконичные… А так, один в один. Старческий маразм у него, что ли?

– Аль, но я ведь так и решала, нет? – негодующе шепчу я, наклоняюсь к уху соседки по парте.

– Че? – девчонка переводит на меня непонимающий взгляд, и тут мне становится ясно, что Аля вообще не вникает в суть происходящего на семинаре.

Все ее внимание поглощено телефоном, который она «беспалевно» держит на коленях.

Когда Москвин записывает ответ, точь-в-точь совпадающий с моим, я возмущенно вскидываю руку в воздух:

– Арсений Харитонович, при всем уважении, но ваше решение ничем не отличается от моего!

– Что значит не отличается? – седые кустистые брови препода встречаются на переносице. – Я что, по-вашему, совсем из ума выжил?

– Я не знаю… То есть нет, – сбивчиво отвечаю я.