Я едва не потеряла все концентрацию, но за секунду собралась и спросила первое, что пришло в голову:

— Она пропала. Без вести. Возможно, сменила имя или почила где-нибудь в овраге. Я думаю, она была бы очень на вас похожа. Простите старику, что говорю вам это, но увидев вас впервые, я вспомнил ее мать и теперь не могу расстаться с мыслью, что она рядом. — Он скорбно опустил голову. — Я бы много отдал, что бы увидеть свою дочь еще хотя бы раз. Она была совсем малышкой, когда я простился с ней.

— Что толкнуло вас расстаться с ребенком? — Слова тяжело ворочались во рту, растекаясь на языке липкой патокой, сковывая зубы.

— Афамерия. Мэр увезла ребенка, похитила и спрятала неизвестно где.

— Почему она так поступила?

— Она хотела спасти ее. Не знаю, удалось ли ей это, но иногда до меня доходили вести о дочери. Она много натворила, приобрела определенную славу. Как отцу мне тяжело было это слышать.

— Как звали вашу дочь?

Мир, центром которого стали глаза графа, затанцевал, обещая вот вот накрыть волной беспамятства.

Я никогда не думала об отце. Никогда. Я не спрашивала у бабушки о матери, запрещая себе мысли о ней. Женщине что родила меня, и оставила, что бы спасти. Я знала только ее имя, смутно представляя, как оно звучит вслух, боясь произнести его даже в полном одиночестве.

Мысль о том, что стоящий передо мной мужчина может быть моим отцом, разбивалась о привычные стены самозащиты, что не позволяли скользкому сомнению проникнуть внутрь. Нет! Нет! Это ложь! Чудовище внутри меня ревело от боли, угрожая выбраться наружу, разорвав меня на куски.

— Вы когда-нибудь слышали о ней? — Спросил он, вопросительно сдвинув брови.

— Нет, никогда. Простите. — Глухо, как мне казалось, выдавила я.

— Ничего. Я привык слышать отказы. — Он отвернулся к горизонту и несколько раз тяжело вдохнул воздух. — Пойдемте в дом. Вы замерзли, дрожите. Заболтал я вас, Ваша Светлость. — Подхватив мое деревянное тело под руку, граф повел меня в сторону крепости.

Перед глазами стоял образ женщины. Темноволосой, похожей на меня, но старше. Хотя не сильно. Банши долго не стареют. Этот образ преследовал меня из года в год, сдавливая грудными спазмами. Мама. Став старше я знала, что она попала в лапы Великого, одной из первых. Не по своей воле.

— Металась как черная кошка. — В полголоса рассказывал эльф. — Половину стражи перебила, дикая. А потом подняла мертвых и вторую половину добила. Крови было, уууу! Я никогда такого не видел.

— Что дальше? — Спросил другой эльф.

Чертовы сплетники, но прекрасные информаторы.

— Великий сам ее изловил, с каким то своим поверенным. Как его… Не помню… — Я сжала кулак от гнева.