Голая, ранним утром, только выбравшись из постели, где мирно спали двое мужчин. Глупая улыбка поселилась на губах. Жаль только, что все это хрупкое словно первая ледяная корочка на лужах. Один шаг и она с хрустом проваливается вниз, рассыпаясь на части, что ровно уже не склеит даже мороз покрепче.

Чертово чувство спешки неприятно свербело в горле, разгоняя кровь по венам, заставляя думать, думать, думать. К демоны мысли! Нужно делать! И пока у меня есть хоть маленький единственный шанс на спасение этого хрупкого мира, я должна жить! Должна разносить все препятствия на пути! Ни секунды промедления, ни надежды на милость!

Великий хочет получить меня, но я не позволю этому дикому льву сомкнуть пасть на моей шее! Скорее я ядом прольюсь в его горло…

С этими мыслями я пошла в ванную, с четким намереньем начать свой день с первыми петухами. Впереди много работы. Много.

От работы меня отвлек низкий и раздражённый голос мужа:

— Я же предупреждал тебя не уходить из постели.

— Прости. Мне пришла в голову идея. — Я отмеряла капли вербены и тихо считала до ста, помешивая варево на огне.

— На крайний случай. Тридцать три, тридцать четыре…

Росс заглянул через мое плечо, но ничего не сказал, только фыркнул от запаха гнили и сел на принесенное мной кресло.

— Тридцать восемь, тридцать девять, сорок. Ты что то хотел? — Стараясь не сбиваться со счета, спросила я.

— Ты хотя бы ела? Время полдень.

— Сорок три, сорок четыре… Нет, у меня не было времени. Сорок шесть, сорок семь…

Мужчина ушел, оставив меня доваривать зелье.

Минуты длились рвано. Иногда мне казалось, что они утекают, словно вода сквозь пальцы, а иногда тянулись, превращаясь в непрерывную череду монотонных действий.

Кто-то подошел сзади, и я услышала, как звякнула металлическая чашка.

— Поешь, как появиться минутка.

И снова длинные и короткие минуты над котлом. Жидкость приобретала разнообразные цвета, меняла консистенцию, запах. В конце концов, превратившись в подобие слизи, уварившись в десятки раз. На ложку. После сушки останется тонкая пластинка, с должно быть соленым вкусом.

Переложив свое творение на блюдце, я поставила его на треножник и зажгла под ним свечи. Теперь только не прозевать момент.

Следующим явился Марк. Он передвигался уверенно, словно этот грот, МОЙ грот, был его родными пенатами. Он бегло поцеловал меня в макушку и с любопытством заглянул в блюдечко.

— И чем это ты тут занимаешься, беглянка?

— Это видно. А что конкретно? — Он скрестил руки на груди, почувствовав подвох.

Я подняла на него глаза и пару секунд смотрела, размышляя, стоит ли придумать ложь посложнее или сказка о снадобье против зачатия тоже подойдет.

— Так, женские мелочи.

— С таким выжидающим лицом? Ну ну.

— Великан просил проверить, поела ты или нет.