Но она одна! На виду у всех этих людей! А отец… Что отец? Он в Испании и вряд ли думает сейчас о своей несчастной дочке.

— Цель — Феликс! — напомнила Ливи. Да, это моя цель, мысленно согласилась с ней Дикси.

Заиграли свадебный марш. Ливи отпустила руку Дикси и тихонько подтолкнула ее.

Ноги, как ни странно, послушно ступали по мозаичному полу. Держи ритм, говорила себе Дикси, Феликс в конце прохода…

По обе стороны от себя Дикси различала гостей, но они казались словно смазанными картинками. Четко она видела только мозаичный пол, солнечный свет, пробивающийся в стрельчатые окна, и Феликса в конце пути, который, как ей казалось, она едва ли в силах преодолеть. Поэтому первое чувство, которое она испытала, когда оказалась рядом с ним, было удивление. Феликс неожиданно вырос прямо перед ней, тогда как Дикси затуманенным взором все еще высматривала его облаченную в черное фигуру далеко впереди.

Он улыбнулся, и от улыбки сразу прошло головокружение и отступила наконец противная тошнота, мучившая Дикси с самого утра.

Он, как всегда, зорко наблюдает за мной, надежно страхует, он не даст мне упасть! И Дикси расправила плечи и гордо, поистине по-королевски, вскинула голову. Пусть он гордится, пусть все кругом завидуют. Не мне завидуют, а ему!

И тут она заметила яркое цветовое пятно в первом ряду гостей. Мать в великолепном костюме цвета лаванды. А рядом… Женщина в платье цвета зеленого яблока, не мать ли Феликса? Потом, потом… Все потом, а сейчас — что может быть важнее осанки и плавности движений? Пусть обе матери смотрят на торжество своих незаконнорожденных детей! И пусть признают их победу! Хотя бы сегодня.

Феликс подал Дикси руку, и она ухватилась за нее несколько крепче, чем полагалось по этикету. Его пальцы обжигали ей кожу.

Неожиданно Дикси поняла, что не может взглянуть Феликсу в глаза. Ее сердце требовало любви, но она боялась увидеть в его взгляде лишь отражение этой сцены, этого шоу. И пустоту.

Все декорации расставлены, спектакль идет своим чередом и почти достиг кульминации. Это триумф Феликса. И, как предполагается, мой тоже. Нет, я не должна пустить пустоту в душу. Вот — мужчина для меня. Никогда больше я не буду одна!

Высокий седовласый священник в праздничном облачении приступил к церемонии. В церкви установилась полная тишина. Алтарь утопал в великолепных розах. Свет от свечей, вставленных в канделябры, спорил с дневным, который, проникая сквозь высокие витражи, дробился разноцветными зайчиками на костюмах гостей.

— Мы собрались здесь сегодня… Любить, уважать и заботиться…

Дикси не знала, сколько времени прошло: пять минут или пять часов. Она смотрела на красное пятнышко света, растекшееся на белом воротничке Феликса.