Она заглянула в теодолит и еще немного подкрутила колесико.

Она что-то пробормотала.

Геодезисты часто что-то бормочут — например, «В два счета построим здесь объезд» или «На три семьдесят пять метра, плюс-минус два пальца».

Ничего подобного здесь не бормотали.

— Ночь темна… Светла Луна, — бормотала Анафема, — Юг на восток… На запад и юго-запад… запад-юго-запад… есть, поймала…

Она достала аккуратно сложенную топографическую карту и посветила фонариком. Потом она вынула прозрачную линейку и карандаш и провела на карте аккуратную прямую до пересечения с другой прямой.

Она улыбнулась не потому, что в этом было что-то смешное, но потому, что сложная работа была выполнена с блеском.

Затем она сложила свой странный теодолит, привязала его к раме черного старомодного велосипеда с высоким рулем, прислоненного к кусту, убедилась, что Книга уложена в корзинку на руле, и вывела нагруженный велосипед на тропинку, теряющуюся в тумане.

Велосипед был настоящей древностью: рама его, похоже, была сделана из водопроводных труб. Его соорудили задолго до изобретения трехступенчатой передачи и, возможно, сразу после изобретения колеса.

Анафема уселась поудобнее, и двухколесное чудовище, набирая скорость, загромыхало под горку, направляясь обратно в деревню. Теплый ветер трепал волосы Анафемы, и ее плащ раздувался сзади, словно тормозной парашют. Хорошо еще, что так поздно ночью на дороге не было машин.

Мотор «Бентли» остывал, тихо потрескивая. Кроули, напротив, медленно закипал.

— Ты сказал, что видел указатель, — процедил он.

— Мы слишком быстро пролетели его. И вообще я думал, что ты там уже был.

— Одиннадцать лет назад!

Кроули швырнул карту на заднее сиденье и снова завел мотор.

— Давай спросим, как туда проехать, — предложил Азирафель.

Он переключил скорость и направил «Бентли» на дорожку между буками.

— Что-то здесь не то, в этом месте, — сказал Азирафель. — Ничего не чувствуешь?

— Притормози на минуту.

«Бентли» притормозил.

— Странно, — пробормотал ангел. — Явно чувствуется…

Он поднял руки к вискам.

— Чувствуется что? — спросил Кроули.

Азирафель уставился на него.

— Любовь, — сказал он. — Кто-то очень любит это место.

— Здесь чувствуется очень большая любовь. Не могу объяснить лучше. Тебе особенно.

— Ты имеешь в виду… — начал Кроули.

Послышался удар, крик и лязг. «Бентли» остановился.

Азирафель зажмурился, опустил руки и осторожно открыл дверь.

— Ты на кого-то налетел, — сказал он.

— Нет, не я, — отозвался Кроули. — Это на меня кто-то налетел.

Они вышли из машины. Позади «Бентли» на дороге лежал велосипед, переднее колесо которого превратилось в неплохое подобие ленты Мебиуса, а заднее все еще зловеще крутилось.

— Да будет свет, — сказал Азирафель.