Общее настроение в меловом карьере стало более дружелюбным, но все еще оставалось напряженным.

— Вы должны помочь мне все исправить, — сказал Адам. — Люди пытались разобраться с этим тысячи лет, но теперь разбираться придется нам.

Они с готовностью кивнули.

— Понимаете, дело вот в чем, — продолжал Адам, — это как… ну, Жирнягу Джонсона знаете?

— Так вот, — сказал Адам. — Мы всегда побеждаем, так ведь?

— Почти всегда, — заметил Уэнслидейл.

— Почти всегда, — согласился Адам. — И…

— Чаще, чем каждый второй раз, во всяком случае, — сказала Язва. — Потому что, помните, когда был шум насчет вечеринки у стариков в школьном зале, когда мы…

— Это не считается, — заявил Адам. — Их ругали точно так же, как и нас. И вообще: старикам вроде как должно нравиться, когда они слышат, как дети играют, я читал где-то, и с чего это нас надо ругать, если у нас старики неправильные… — Он остановился. — И вообще… мы их лучше.

— А теперь представьте, — медленно продолжил Адам, — что мы можем побить их так, как надо. Услать их куда-нибудь или еще что. Просто сделать так, чтоб в Нижнем Тэдфилде банд, кроме нашей, не было. Как вам такое?

— То есть… ты хочешь сказать… он умрет? — спросил Брайан.

— Нет. Просто… ну, просто его не будет.

ЭТИ подумали. Жирняга Джонсон был правдой жизни с того самого момента, когда они выросли настолько, что смогли начать драться игрушечными паровозиками. Они попытались представить себе картину мира, в центре которой зияла дыра, имеющая форму Джонсона.

— Ну, не знаю, — заметила Язва. — Я хочу сказать, без этого Жирняги Джонсона и его банды не так интересно. Если подумать. Мы очень неплохо развлеклись с этим Жирнягой Джонсоном и Джонсонитами. А так придется искать другую банду или еще чего.

Даже Адам был потрясен этими словами. Однако Уэнслидейл стоически продолжал:

— Во всяком случае, клуб пенсионеров точно скажет. И Пикки. И…

— Но мы-то ведь хорошие, — начал Брайан и осекся.

— Ну, ладно, — сказал он. — Но точно подумают, что будет ни фига не так интересно, если ни нас, ни их не будет.

— Нет, — сказал Уэнслидейл. — Я про другое.

— Людям здесь не нужны ни мы, ни Джонсониты, — угрюмо продолжал он, — раз они все время ворчат, что мы катаемся на великах или там досках у них на тротуарах, и что от нас столько шуму, и все такое. Это как тот тип сказал, в учебнике истории: «Чума нам оба ваших дома».

Эта фраза была встречена молчанием.

— Какие дома? — наконец спросил Брайан. — У Джонсонитов что, есть собственный дом?

Обычно такое замечание служило началом бурного обсуждения минут на пять, когда у ЭТИХ было соответствующее настроение, но Адам чувствовал, что сейчас не самое подходящее время.