— Жрут вонючий сыр и пьют гребаное дурацкое безалкогольное пиво, — добавил Все Равно Не Работает, Даже Если Пнуть Хорошенько. — Ну ненавижу. Чего лить в глотку всякую гадость, если даже блевать потом не тянет? Я вот чего подумал. Давайте я еще раз поменяюсь. Буду Безалкогольное Пиво.

— Да вот хрена с два, — заявил Тяжкие Телесные Повреждения. — Ты уже раз менялся.

— Короче вот, — заявил Боров. — Вот почему я хочу быть Типа Крутые.

— Ладно, — сказал вожак.

— Ну а чего мне нельзя зваться Безалкогольное Пиво, если мне так нравится?

Смерть, Голод, Война и Загрязнение ехали в Тэдфилд.

И за ними следовали Тяжкие Телесные Повреждения, Жестокое Обращение с Животными, Все Равно Не Работает, Даже Если Пнуть Хорошенько (но в душе — Безалкогольное Пиво) и Типа Крутые.

В этот грозовой субботний вечер у мадам Трейси было очень оккультное настроение.

Она надела платье, ниспадающее свободными складками, и поставила на огонь кастрюлю с капустой. Комнату освещали четыре свечи, аккуратно воткнутые в почти скрывшиеся под потеками воска бутылки, расставленные по углам гостиной.

— Будьте добры, возьмитесь за руки, — попросила мадам Трейси.

 — И сохраняйте полную тишину. Мир духов очень чувствителен к любым вибрациям.

— Спросите, здесь ли мой Рон, — сказала миссис Ормерод.

Ее нижняя челюсть была похожа на кирпич.

— Спрошу обязательно, дорогуша, только, пожалуйста, помолчите, пока я не войду в контакт.

Наступила тишина, только в желудке у мистера Скрогги не переставало урчать.

— Прошу прощения, дамы, — пробормотал он.

За годы Снятия Покровов и Прикосновения к Тайнам Мадам Трейси удалось определить, что две минуты составляют ровно столько, сколько нужно посидеть в тишине, ожидая контакта с Миром Духов.

Если ждать дольше, клиенты начинают беспокоиться, если меньше — считают, что ты не отработал свои деньги.

Она начала мысленно составлять список покупок.

Яйца. Лук. Полфунта тертого сыру. Четыре помидора. Масло. Рулон туалетной бумаги. Не забыть бы, почти кончилась. И хорошенький кусочек печенки для мистера Шэдуэлла, вот бедняга, просто стыд…

Мадам Трейси откинула голову назад, уронила ее на плечо, и медленно подняла снова. Глаза ее почти закрылись.

Мадам Трейси, не без легкого раздражения, почувствовала, что теряет общее внимание, и издала низкий протяжный стон:

А потом произнесла высоким дрожащим голосом:

— Здесь ли ты, проводник мой?

Она подождала еще немного, чтобы усилить напряжение.

Средство для мытья посуды. Две банки фасоли. Да, еще картошки.

— Хао! — сказала она мрачно и сурово.

— Это ты, Джеронимо? — спросила она у себя.

— Я сказал, умм, — ответила она.

— У нас сегодня новый член нашего кружка, — сказала она.

— Хао, мисс Петли, — сказала она, уже как Джеронимо.