— И ты помнишь это в таких подробностях в такой момент?

— Раз уж ты заговорил об этом, то да, — сказала она. И протянула ему карточку.

Ньют перечитал предсказание еще раз. Снаружи послышался такой звук, словно лист гофрированного железа перекатывался между кустов, что он, собственно, и делал.

Ухаживать за девушкой особенно трудно, если в доме, где живет предмет ухаживания, проживает еще и пожилая родственница: она все время что-то бормочет, или хихикает, или стреляет сигаретку, или, в худшем случае, вытаскивает семейный альбом с фотографиями — проявление агрессии в войне полов, которое следует запретить Женевской конвенцией.

Но когда такая родственница умерла триста лет назад — все намного хуже. Ньют на самом деле вынашивал определенные планы насчет Анафемы; не просто вынашивал — он их лелеял, холил, буквально трясся над ними и сдувал с них пылинки. Однако мысль о том, что ему в затылок вонзается предвидящий взгляд Агнессы, обрушивалась на его мужское либидо, словно ведро холодной воды.

Он даже подумывал о том, чтобы пригласить Анафему поужинать вместе, но его просто затрясло, стоило ему подумать, что ведьма времен Кромвеля будет за триста лет до этого сидеть в своем домике и смотреть, как он ест.

Он был в таком настроении, в котором обычные люди начинают жечь ведьм. У него и так хватало проблем в жизни, и без того, чтобы какая-то спятившая старуха командовала им через целых три столетия.

Судя по звукам, доносящимся из камина, труба, похоже, начинала разваливаться.

А потом он подумал: нет у меня никаких проблем в жизни. Я не хуже Агнессы могу ее предвидеть. Она вся простирается передо мной, и в конце ее — досрочный выход на пенсию, деньги, собранные сослуживцами на подарок по этому случаю, аккуратная чистенькая квартирка, аккуратная чистенькая могилка.

Если не считать того, что я умру под развалинами домика во время того, что вполне может быть концом света.

И у Ангела, что отмечает добрые и злые дела людей, не будет со мной никаких проблем, потому что в книге моей жизни на каждой странице будет написано «см. выше», год за годом. Ну что я действительно успел сделать? Ни разу не ограбил банк. Ни разу даже не был оштрафован за неправильную парковку. Ни разу не был в тайском ресторане…

Где-то с веселым звоном разбилось стекло, вылетев из еще одного окна.

Анафема обняла Ньюта со вздохом, в котором не было и тени разочарования.

Я никогда не был в Америке. И во Франции не был, потому что Кале все-таки не считается. Я не научился ни на чем играть.

Приемник замолк, потому что наконец не выдержали провода.

Он зарылся лицом в ее волосы.

Послышалось тонкое «пинь!».

Шэдуэлл, который обновлял зарплатные ведомости Армии, поднял глаза, не расписавшись за младшего капрала Смита.