Видно было только сплошное зеленое покрывало — во все стороны, до самого горизонта.

Хайме уселся на своей ветви поудобнее, уцепился за лиану и засмеялся. Он смеялся, и смеялся, и смеялся.

Только вот сегодня китов не было вообще. Команда бессмысленно глазела на экраны, на которых с помощью новых высоких технологий показывались любые объекты крупнее сардины и рассчитывалась их чистая стоимость на международном нефтяном рынке, но ничего на них не видела. Если там и показывалась случайная рыбешка, она удалялась с такой скоростью, словно куда-то опаздывала.

Капитан побарабанил пальцами по пульту. Он подозревал, что вскоре ему придется проводить свое собственное исследование, чтобы выяснить, что происходит со статистически небольшой выборкой капитанов китобойных плавбаз, вернувшихся в порт с пустыми трюмами и без материалов для исследования. Что, интересно, с ними делают? Может, запирают в комнате наедине с гарпунной пушкой и ожидают, что ты поступишь как честный человек?

Навигатор оторвал лист с принтерной распечаткой и уставился на него.

— Досточтимый господин, — сказал он.

— Что еще? — раздраженно повернулся к нему капитан.

— По-видимому, к большому несчастью, у нас серьезные неполадки с аппаратурой. В этом месте глубина дна должна быть двести метров.

— По моим показаниям глубина получается пятнадцать тысяч метров, досточтимый господин. И становится все глубже и глубже.

— Ерунда. Такой глубины не бывает.

Капитан уставился на скопище высоких технологий стоимостью в несколько миллионов йен и ударил по пульту кулаком.

Навигатор нервно улыбнулся.

— А, вот, господин, — сказал он, — становится уже мельче.

А теперь он проснулся.

Миллионы тонн глубоководного ила обрушились с его боков, когда он начал подъем.

— Видите? — сказал навигатор. — Уже три тысячи метров.

У кракена нет глаз. Ему просто не на что смотреть. Но подымаясь в струях ледяной воды, он слышит неслышимый нами шум моря, горестные свисты и переливы песен китов.

— Э-э… — замялся навигатор. — Одна тысяча метров.

И он начинает сердиться.

Над кракеном — какая-то железная крошка. Кракен поворачивается.

И десять миллиардов банок собачьих консервов вопиют о мщении.

Стекла из окон домика посыпались внутрь. Это была уже не буря — это было побоище. Хлопья цветов жасмина полетели через комнату, вперемежку с дождем из карточек.

Ньют и Анафема прижались друг к другу в крошечном закутке между перевернутым столом и стеной.

— Ну давай, — пробормотал Ньют. — Скажи, что Агнесса и это предсказала.

— Она же писала «и приносит он бурю»!

— Да это ураган какой-то! А она говорила, что случится дальше?

— С номера 2315 есть ссылка на 3477, — ответила Анафема.