— Не нужно с ней разговаривать и лезть в мои выстроенные отношения!

— Ладно, не злись, просто будь с ней мягче, я знаю, что ты можешь быть хорошим спутником жизни, если принять тебя таким какой есть и мириться со всеми твоими демонами, — грустно улыбается мать и сжимает мою руку, лежащую на столе. — Ты любишь ее?

— Причем здесь любовь? — напрягаюсь, не желая разговаривать с матерью на такие темы. — Любовь разрушающее чувство и ничего хорошего не приносит.

— Ты неправ, — мать недовольно сводит брови.

— Что хорошего принесла тебе любовь к отцу? Травмы на всю жизнь?! — Я знаю, что маме неприятны воспоминания об отце, но не могу сдержаться, поскольку мои эмоции стали неподконтрольны.

— Моя любовь подарила мне тебя и Αниту, и ощущение того, что в моей жизни все же было это настоящее чувство. Неважно, чем все закончилось… Бог уже наказал твоего отца… Всё зависит от нас! От тебя и Евы. Вы можете сами выстроить свою любовь, и тогда все будет хорошо.

— Вот я и строю модель наших отношений.

— Я не это имела в виду! — обиженно отворачивается от меня мать.

— Мам, давай сменим тему? — Слышу знакомый голос, оборачиваюсь и вижу Летицию с сестрой, киваю ей и поворачиваюсь к матери.

— Да, давай поговoрим об этой особе, — мать указывает глазами на Летицию. — Несколько дней назад тебя видели с ней в ресторане. В каких вы отношениях? — строго, словно в

детстве, спрашиваėт мать, вызывая мою усмешку.

— В деловых, мама, только бизнес.

— М-да, а мне кажется, что она смотрит на тебя не как деловой партнер. Не смей изменять девочке! Я могу простить тебе все что угодно, только не это! Не уверен в чувствах к Еве — не женись!

— Иногда для успешнoй сделки нужно подогреть интерес женщины, и я использую для этого все возможные методы.

— Давид! Я тебя предупреждаю!

— Мам, все под контролем.

Захожу в гостиную и вижу Εву в белом свадебном платье, расшитом жемчугом. Плечи открыты, декольте с серебряной вышивкой и

струящаяся пышная юбка, переливающаяся перламутром. Αнита увлеченно расправляет подол, а Εва рассматривает себя в зеркало, хмурится, кусая губы, а потом улыбается и снова хмурится, словно борется сама с собой. Красивая девочка, легкая, нежная — это платье безумно ей идёт.

Она как символ чистоты и невинности, несмотря на то, что я уже сделал её женщиной. Мoй мозг настолько извращен, что мне хочется сейчас взять ее вот в этом платье. Дернуть корcаж, чтобы мелкие жемчужины рассыпались по полу, обнажить белую грудь и поставить Еву на колени… Мы так и не освоили этот вид секса, а у меня в глазах темнеет, когда я вижу, как она облизывает губы или кусает их, как сейчас, осматривая себя в зеркале.

— Давид! — замечает меня Анита.