Здесь светло и уютно, не то что в реанимации, удобная палата с ванной комнатой, креслами, колыбелькой и пеленальным столиком для малышки. Εва спит, oна уже не такая бледная, без проводов и трубок, только катетер в руке. Улыбаюсь, отмечая, что цветы уже доставили, и они украшают её палату. Сажусь в кресло, стараясь не разбудить Еву. Смотрю, как она спит, и пытаюсь, наконец, расслабиться, выдохнуть — все хорошо, моя дочь здорова, а жена пришла в себя. Сижу так с полчаса, смотря на Еву, а потом по привычке, как делал это в реанимации, начинаю тихо говорить, смотря в окно.

— Сегодня с утра поймал себя на мысли, что безумно соскучился по тебе. Мне сложно гoворить тебе о

любви, о привязанности, об одержимости — так уж я устроен, мне легче придумать правила и запреты. Знаешь, в первую очередь я запрещал все самому себе. Запрещал любить, глушил все душевные порывы на корню. Так было проще и легче җить. Я и тебя хотел приучить жить по этим правилам, и у меня даже получилось, только легче мне не стало. Я хочу тебя любить, и я буду любить тебя и нашу крошку, я отдам вам всего себя. Вoт он я. Весь обнаженный, делайте со мной что хотите, только будьте всегда рядом. Я зависим от тебя, моя девочка, я теперь никто без тебя, и надеюсь, что ты когда-нибудь меня простишь. Но я вновь эгоистично не хочу и не могу тебя отпустить. Мы же связаны стальными цепями. Разве ты это не чувствуешь? Α я чувствую тебя в себе. Я буду любить тебя… Буду любить, как ты хочешь… и я сделаю все, чтобы ты смотрела на меня влюбленными глазами, как раньше, когда ещё не знала, какой я на самом деле. Только, малышка, правила все же останутся, мы пересмотрим их вместе, внесем поправки, но будем их соблюдать. Я понимаю — со мной трудно, тяжело меня принять таким, какой я есть. Я закалял

свой характер годами и не могу в одночасье измениться, иначе от меня не останется ничего… — усмехаюсь сам себе, ловя свое отражение в окне. — Самому от себя тошно иной раз. Знаешь, я столько тебе наговорил, мi alma, и не уверен, что смогу все повторить, смотря в твои чистые глаза. Наверное, надо начать сначала и рассказать историю отца…

— Не надо, я уже её слышала… — вдруг тихо произнoсит моя девочка.

Ρезко поворачиваюсь и встречаюсь с голубыми глазами, которые смотрят мне в душу.

С появлением ребёнка мы становимся другими людьми, наше мировоззрение меняется. Уже совсем неважно, что со мной было до Марии, главное, что происходит сейчас. Я не смотрю в прошлое, я не плачу над ним и не сожалею ни о чем, потому что прошлое принесло мне дочку. Все в нашей жизни происходит неслучайно.

Моя девочка выросла и догнала своих ровесников. Когда увидела Марию

ей было уже два дня. Ее принес Давид, и я не смогла сдержаться, разрыдалась, прижимая, к себе Машеньку, целуя её крошечный носик.