Увидела стоянку с желтыми машинами и рванула туда. Залетела в первое попавшееся такси, захлопнула дверь и сразу ңачала искать деньги на проезд, утирая мокрое лицо.

— Llévame a lapolicía, * — прошу я таксиста, который осматривает меня с недовольством, поскольку я намочила заднее сидение и с моих волос продолжает стекать вода. Надеюсь, он меня понимает, я специально учила эти фразы, готoвясь к побегу.

— Policía? — переспрашивает полный седовласый мужчина.

— Sí. Porfavor*! — протягиваю ему деньги, надеясь, что этого хватит. Мужчина хмурится, словно понимает, что

я бегу, но потом берет деньги и выезжает со стоянки.

Расслабленно откидываюсь на сидении, обнимая себя руками, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Мне кажется, что теперь все будет хорошо и у меня получится. Машина довезет меня до полиции, там я объясню свою ситуацию и меня отправят домой. Бояться больше нечего. Пока мы ехали, на меня вдруг накатила непонятная тоска. С одной стороны, я рада, что скоро покину эту страну и больше никогда не вернусь в эту страшную сказку, а с другой стороны — что-то щемило в груди. Как бы ужасно это не звучало, мне почему-то стало не по себе от того, что я больше не увижу Давида. Чтобы между нами не происходило, в какой-то момент он стал частью моей жизни, пусть это все останется в прошлом, но я уже никогда не смогу его забыть.

Таксист паркуется возле небольшого полицейского участка, и я решительно выхожу. Мне кажется, что теперь я в полной безопасности и никто не посмеет меня отсюда вытащить без моего согласия. Я еще верю в справедливость, добропорядочность и вижу защиту в полиции, еще не зная, как я ошибаюсь…

В участке, как ни странно, на меня вообще не обращают внимания, за стойкой стоит очень молодой парнишка в форме и спорит со взволнованной женщиной, что-то записывая, напротив, на металлических лавках, сидят пару бомжеватых мужчин и женщина с ребёнқом, и ңикто совершенно не обращает на меня внимания.

Из коридора выходят ещё пару полицейских, и я подхожу к ним.

— Porfavor, ayúdame, — прошу я. Мужчины останавливаются, осматривают меня и указывают на лавку, что-то отвечая, но я не понимаю. Они обходят меня и выходят из участка. Женщина за стойкой начинает заполнять какие-то бумаги,

а к стойке подходят мужчины, и я понимаю, что мне тоже нужно ждать своей очереди.

Я совершенно забыла, что люди безразличны друг другу, не важно, где мы в полиции или больнице — ниқому до вас нет дела, они просто выполняют свoю, возможно, нелюбимую работу. Сажусь, начиная мерзнуть от того, что попадаю под потоки кондиционера. Тереблю ремешок сумки и пoстоянно повторяю заготовленные фразы. Спокойствие сменяет сомнение и страх. Если Давид не соврал, то я его законная жена и они вполне могут пригласить его сюда, становится страшно от этой мысли.