— Не против, если мы сейчас причешем их, комендант?

— Да, видно, придется. Только не горячась, патронов маловато прихватил.

— Вот и поберегите их, — молвила Калина, укладываясь слева от коменданта.

Они дали по короткой автоматной очереди, однако немцы без потерь залегли и, сначала затаились, а затем принялись подползать.

— Да не палите вы! — прикрикнула на бойцов Калина. — Поберегите патроны на тот случай, когда поднимутся в атаку. А пока что спрячьтесь, затаитесь, пусть немного осмелеют. У меня тут с ними «кровавое танго» намечается.

Первым, кого она сняла, был то ли офицер, то ли фельдфебель.

Выглянув из-за валуна, он крикнул: «Поднялись! Пошли!», и тут же упал под пулей «танцовщицы». Второго она достала, когда тот едва приподнял левое плечо, очевидно, в попытке достать из-за голенища запасной магазин к автомату. Он был ранен и орал, посылая русским проклятия. Третьего же Калина скосила, когда тот метнулся от одного валуна к другому. Причем этот выстрел поразил Беркута: у девушки было всего несколько секунд, чтобы среагировать, сориентироваться и прицелиться, тем более что снимать пришлось движущуюся «мишень».

— Нет, ты смотри, комендант, что эта Сибилла инквизиторская вытворяет! — изумился Мальчевский, наблюдая за тем, как, быстро сменив позицию, Войтич сумела подстрелить четвертого немца, уже когда все оставшиеся в живых вермахтовцы с криками «Там русский снайпер! Снимите кто-нибудь этого снайпера!», начали оставлять склон каменореченского плато.

— Не каркай под руку, сволота лагерная! — попыталась осадить его Войтич.

— Но ведь эта Жанна д'Арк безлошадная весь наш гарнизон дисквалифицирует и без работы оставит! — не унимался Мальчевский, хотя Беркут тоже прикрикнул на него.

И наконец, еще одного Калина сумела то ли убить, то ли ранить уже за дальними валунами, когда в вечерних сумерках силуэты вражеских солдат едва улавливались. Весть о не знающем промаха снайпере, очевидно, остудила пыл и тех солдат, которые пытались прорваться через заваленные камнями ворота. И были эти пехотинцы явно не из роты гауптмана Вильгельма Ганке; тот бы попросту не позволил себе так глупо терять солдат. Да и располагалось его подразделение туда, поближе к болоту.

— Что ж ты, нераскаявшаяся блудница войны, до сих пор не признавалась, что так метко стреляешь?! — возмутился Мальчевский, когда все трое возвращались к дому Брылы.

— И вообще откуда ты здесь взялась?

— Еще один глупый вопрос задашь, — пристрелю, — деловито молвила Калина, передергивая затвор. — Или «под руку» во время боя нявкнешь, — тоже пристрелю. При мне лучше молчать.

— И можешь не сомневаться, эта пристрелит, — развеял остатки его сомнений Беркут.

— Капитан, разведчики! — возник на пороге в клубах пара лейтенант Глодов.