— Ну, если я скажу тебе, что выращиваю их в цветочном горшке на подоконнике — ты же мне не поверишь? Тогда до свиданья!

— Через две недели! — напомнил мафиози, скрываясь за дверью…

На следующий день, к вечеру, Сонька выходила из поезда в городе-курорте, помахивая своим неразлучным дипломатом. Здесь ей предстояла пересадка на Гукасян. Да, Сонька решила обратиться к единственным людям, которые хоть что-то посоветуют ей в создавшейся, казалось, безвыходной ситуации, к отцу с матерью. Камо до сей поры был хорошим отцом — никогда в жизни пальцем не тронул Соньку, хотя и поблажек особых не давал. И, вопреки всем законам житейской логики, в самую трудную минуту своей жизни она бежала к отцу, а не к матери. Вот и сейчас пришла такая минута. Что он сможет ей посоветовать, ведь Айс для него совершенно чужой человек, не то, что для нее — Соньки…

Поймав себя на этой мысли, она вдруг поняла то, в чем боялась признаться с самого начала. Еще там, в Эчмиадзине, в комнате у телевизора, Айс поразил ее воображение, заставил в смятении забиться сердце, — да, он понравился ей еще там! Она отчаянно ругала его за ту кассету, а выходит — просто заигрывала, помимо своего желания, бессознательно. Язвила постоянно в его адрес, отпускала различные колкости — любя, что ли? Ей весь этот месяц постоянно не хватало кого-то рядом, на чье плечо она могла бы опереться без боязни упасть! Кого — Айса?..

— Скорый поезд Баку-Москва прибывает на первый путь ко второй платформе! — проголосил вокзальный оповещатель, — Повторяю…

Сонька встрепенулась на лавочке и тут же вновь села, ей в обратную сторону. Одна-одинешенька среди незнакомых, снующих вокруг людей. И никого вокруг, кто бы подсказал: где взять эти проклятые деньги для уплаты долга? И, хорошо бы, еще посоветовал: ехать ей — не ехать к отцу!

— Где ты, Айс? — второй раз в жизни вырвался этот вопрос из самой глубины ее сейчас мятущейся души. Никто на этот душевный стон не отозвался. Самый верный для женщины выход из подобной ситуации — слезы! И Сонька, закрыв лицо ладонями, отчаянно зарыдала.

— Прекрати сейчас же, дурочка! — вплыл в ее сознание до жути знакомый голос. — Ну стоит ли расстраиваться из-за каких-то пустяков?

Она мотнула головой, отгоняя это видение, и заревела в полный голос.

— Ну перестань, слышишь! — и на ее пушистые волосы опустилась крепкая теплая ладонь. Сонька враз прервала рыдания и осторожно выглянула в щелочку между своим мизинцем и безымянным пальцем. Но щелочка была слишком маленькой — ее застлала пелена слез, наплаканных Сонькой в ладошки. Тогда она раздвинула пальцы пошире, выглянула… Над ней склонилось лицо Айса, милее которого для нее сейчас ничего не было.