Фара мотоцикла освещала лишь каменистую тропку да кусты по бокам, ветки которых цеплялись за одежду, будто не пуская их туда, вверх, но, по-видимому, Жану хорошо было известно, куда рулить, мотоцикл вскоре вырвался из цепких колючих лап на небольшую поляну, в конце которой высилось вертикальное сооружение.

— Это маяк! — объяснил Жан, хотя его никто не спрашивал. — Пока неработающий. Слазь!

Женщина слезла с сиденья, не проронив ни слова.

Тут она повернулась и бросилась к ближайшим кустам. Жан в два прыжка догнал ее, подставил ногу, а когда она упала, помог подняться и влепил ей оглушительную пощечину.

— Я сказал — раздевайся!

— Выключи свет! — попросила она, всхлипывая, и указала на фару.

— Обойдешься! Я хочу видеть товар лицом! — сам он был уже в одних плавках. Последние детали нижней одежды Жан срывал с нее сам, возбуждаясь все больше и больше. После этого повалил на кучу смешанной одежды — своей и ее. Женщина закричала от боли, когда он грубо, без подготовки, с маху вошел в нее. Она продолжала кричать, царапаться и биться под ним еще долго, пока он насиловал ее — зверски, во все, что хотел. Затем только хрипло стонала, безвольно дергаясь в его ритме, а потом и вовсе затихла, только глаз не закрывала ни на долю секунды, словно хотела навсегда запомнить своего насильника, и ее расширенные то ли от боли, то ли от ненависти зрачки в упор расстреливали его глаза. Наконец он зарычал, завыл, задергался… потом отвалился от нее и некоторое время лежал молча. Затем встал и начал натягивать штаны.

— Одевайся! — она выполнила приказ, как заведенная кукла, — Этот маяк расположен на высоте шестьдесят метров над уровнем моря, — продолжал объяснять Жан как ни в чем не бывало, попутно одеваясь, — Расположен он над крутым обрывом — если грохнешься, точно косточек не соберешь! Ты почему молчишь? — он подошел к ней и заглянул в глаза — они светились все той же непокоренной ненавистью.

— Ты знаешь, куда я тебя сейчас повезу? — спросил он ее, — Туда, в кодляк обкуренного мужичья, охочего сейчас до всяких извращений. И то, что проделал с тобой я, покажется тебе верхом наслаждения по сравнению с «ласками» этих жеребцов. Впрочем, у тебя еще есть выбор…

Жан отвернулся от веющего с моря ветерка и прикурил сигарету, а услышав за спиной легкий женский вскрик, оглянулся. Женщины на поляне не было, и только легкий «газовый» шарфик реял, словно флажок, зацепившись за колючий куст… Значит, она поняла его намек…

Жан завел мотоцикл, в последний раз осветил поляну и маяк. Что-то он все же забыл здесь! Но что…

— Вот черт, имя свое она мне так и не назвала! — и с маяка поехал уже с легкой душой и спокойной совестью за отлично выполненную работу.