Заодно тот постарался предсказать будущее Олега в найденной им части:

— Оформишь контракт добровольца на полгода, затем получишь форму. А до отправки живи вместе со Светловым здесь, в казарме. Будете помогать семьям погибших фидаинов в отгрузке угля и дров! А там, на позициях, если будешь вести себя правильно и воевать хорошо — может быть, получишь офицерские погоны. Ну, и все, что к ним прилагается!

Чохчоглен пошел было к дверям, затем остановился.

— Да, вот еще: спасибо, что приехал! Мы, армяне, всегда рады гостям! Наши дома — твои дома, мой хлеб — твой хлеб!

На деле же, по наблюдениям Олега, все оказалось намного прозаичнее: да, иногда русаки действительно отгружали со склада женщинам в трауре понемногу угля и дров, но основная масса этих «стратегических» товаров уходила людям, которые приезжали со своим транспортом и погрузчиком и, никого не стесняясь, рассчитывались с кладовщиком Аро наличными.

Вовчик постоянно заигрывал с этим мордастым армянином: то сумку до ворот поможет доволочь, то загрузить то-се в его «Москвич-комби». Олег терялся в догадках: за что принципиальный бомж так полюбил кладовщика?

— Иди сюда быстрей! Разговеться хочешь?

— Чего? — не понял Олег.

— Трахаться, спрашиваю, будешь? Аро уступает тебе свою вдовушку!

— А… можно? — Олег неуверенно подошел ближе. Оголенные, аппетитно тугие груди молодок притягивали к себе почище любого магнита.

— Да боже ж ты мой! — расхохотался Вовчик. — Что она, жена его, что ли? Мы бы тебя сразу взяли в компанию, да ты ходил, как хрен проглотивши! Эти вдовы давно уже изучили складскую таксу: хочешь получить побольше уголька или дровишек — задирай подол! И им хорошо — соскучились по мужской ласке, и нам приятно! Ну, как тебе бартер? Не ущемляет твоих представлений о чести и благородстве? — съехидничал он.

— О какой чести и каком благородстве может идти речь в этом вертепе? — психанул Олег, — Лишь бы им было хорошо, а о себе мы сами позаботимся! Какую он мне выделяет?

— Ты в первый раз — тебе и выбирать!

Олег посмотрел на молодок, которые уже разделись до пояса сверху и стояли теперь на мешках в длинных черных юбках: одна — потупившись, а вторая — глядя на него и улыбаясь загадочно. В полутьме складского помещения проблескивали белки ее огромных глаз, опушенных стрелами-ресницами. Взгляд ее скрестился с Олеговым, и… оба шагнули навстречу друг другу. Вовчик мгновенно оценил ситуацию и без слов завалил ту, первую, на брезент. Безо всякого стеснения закатил ей на живот юбку, под которой не было ничего одето, приспустил свои штаны и с довольным урчанием погрузился в «монашку».

Олег подошел к «своей» и потянул ее за руку, приглашая в нишу, образованную двумя штабелями мешков. Она безмолвно шагнула за ним.