Но, знаешь, мне показалось, что ему не интересна вовсе судьба мальчика или лошади, и даже сумма иска, совсем уж неприличная, которую заявил этот пропойца, а интересует моя земля.

Хантер задумчиво сказал:

- Я давно говорил, что все непросто. Просто ничего конкретного, но что- то есть, какая- то возня тайная идёт. Как бы потом поздно не было. А хочешь, мальчика с его пони я спрячу у нас в поместье? Вряд ли его у нас искать будут. А мама против не будет, ей заботиться будет о ком, когда я уеду.

Ну, тоже вариант. Но только если у меня ничего не получится.

Как вариант последней надежды. Но убийца ребенка не получит. Хантер пообещал, что на заседание они приедут всем семейством. Жаль только, что они не могут быть свидетелями, не было их в тот день в городе. Вот Мейфорды были, и даже миссис Глория рассказывала, что они все видели. Но свидетельствовать они точно не будут. У них сейчас и так сплошное "веселье", и почему- то именно меня назначили виноватой за все. Миссис Глория дуется, Говард пребывает в унынии, лишь одна Аделина счастлива до неприличия, щебечет, аки птаха, порхает бабочкой и, кажется, совсем забыла о своем интересном положении.

И вот эта неделя промелькнула так, что мы и оглянуться не успели. И завтра, чуть свет, выезжаем в Монро.

Едем проверенной командой - я, Клери и Николя. Жана, разумеется, не берём. Нечего мне ещё раз ребенка травмировать. Мы договорились, что если пойдет что- то не так, то Клери потихоньку выходит, говорит Николя, тот садится верхом на Дарки (он его единственного к себе подпустит), скачет в поместье, там Поль прячет мальчика и малыша Лаки у своих родителей до завтра.

А завтра приезжает Хантер и забирает их к себе в поместье. Вот такая сложная многоходовая комбинация. Зато так никого не смогут ни найти, ни обвинить.

Но очень хочется надеяться, что обойдёмся без этих крайностей. Но, как говорят, человек предполагает, а Бог располагает. Так что все может случиться. Когда подъехали к зданию суда, я даже удивилась. Казалось все население Монро, за исключением грудных младенцев и глубоких стариков, пришло сюда. Когда мы пошли с Клери в здание (Николя остался с лошадьми, и как наш засадный полк), люди расступились, освобождая проход.

Послышались выкрики:

- Держитесь, леди! Задайте им перцу! Пусть забирают своего Ривза! Нам в городе убийцы не нужны!

В зале заседаний тоже яблоку негде было упасть, несмотря на открытые настежь двери, было очень душно. Все, как я видела в псевдоисторических фильмах - ряды скамеек, забитые до отказа зрителями, впереди две скамьи, на одной довольно скалился Самуэль Ривз, для разнообразия трезвый и одетый в чистую одежду.