Нет, никаких слез. – Так что, наверное, нам стоит попрощаться.

– Думаю, да. – Его голос снова срывается, и вместе с ним обрывается частичка моего сердца.

– Я хорошо провела лето, – говорю я ему. – Лучшее лето в моей жизни.

Улыбаюсь. Глаза Тейта снова заволакивает мутная пелена. Как и мои. Я едва могу разглядеть его, зрение очень расплывчатое. Мы оба на грани слез, и я знаю, что если просижу здесь еще хоть секунду, то сломаюсь.

– Я рад, что встретил тебя, рыжик.

Я оставляю его там, на причале. Не знаю, как ногам удается дотащить меня до дома. Но каким-то образом все получается. Даже в спальне я продолжаю бороться со слезами. Он тоже сейчас может быть в своей комнате, и вдруг мы одновременно пройдем мимо наших окон? Поэтому я захожу в уборную и сажусь на край ванны. И только тогда начинаю плакать.

– Мы это сделали! – На экране моего ноутбука раскрасневшееся лицо Тейта. Он проводит рукой по своим золотистым волосам, растрепанным ветром, сияя улыбкой до ушей. Это приносит мне облегчение. Я пребываю в постоянном беспокойстве с тех пор, как он отплыл, и каждый раз, когда вижу его целым и невредимым, мне хочется плакать от радости. – То есть пару раз мы прямо на волоске висели. Я точно чуть в штаны не надул во время того шквала в прошлом месяце…

Я вздрагиваю. Это было ужасно. Я видела видео, которое он снял на палубе после произошедшего, и оно до сих пор преследует меня в кошмарах.

– …и я никогда не перестану извиняться за то, что заставил вас послушать мою версию Poker Face а капелла в ту ночь, когда я прикончил ту бутылку Джека.

Видео заканчивается.

Пейтон говорит, я мучаю себя. Джой пригрозила прилететь из Манхэттена и устроить интервенцию. Они думают, что мне нужно двигаться дальше. Я уверена, они правы. В этом нет ничего полезного, я ничего не получаю, глядя на красивое лицо Тейта неделю за неделей в течение трех месяцев подряд. Это только заставляет меня скучать по нему еще больше.

Этот семестр затянулся. Я не могу сосредоточиться на учебе. Не вижусь с друзьями, не посещаю вечеринки. Я пока не стала полной затворницей, ведь все еще принимаю душ. Все еще мою голову и хорошо ем. Убираюсь в своей комнате в общежитии и переписываюсь с людьми. Я даже отвечаю на электронные письма от моего нового литературного агента Данны Харгроув, которая продала серию «Кит и Маккенна» в рамках сделки на издание пяти книг. Это был скромный шаг вперед, но Данна в восторге от такого потенциала. Она думает, что серия будет иметь успех. Уже говорит о телевизионных адаптациях и мерче.

Я, как всегда, умеряю свои ожидания. Но я полна надежд. Робб снова работает иллюстратором, а первая книга, которую я подарила своим сестрам, выйдет следующей осенью.