– Я хватаю папины ключи со стойки.

– Ну, я пошла. Сколько тебе нужно?

– Две штуки. Так что бери четыре.

– Спасибо, Кассандра.

Я выхожу из дома и сажусь в папин грузовик. Так странно не сидеть за рулем бабушкиного «Ровера». Или останавливаться в ее доме. Но бабуля больше не живет в Авалоне. Сейчас она в Бостоне, поселилась в том же здании, что и тетя Жаклин и дядя Чарли, и ей нравится проводить время с внуками. Наш дом в Авалон-Бэй теперь принадлежит другой семье. Какому-то венчурному капиталисту, его гораздо более молодой жене и троим их детям. Бабушка говорит, они вроде хорошие. Надеюсь, им понравится в этом доме. У меня с ним связано много хороших воспоминаний.

На рынке я обхожу тележки и направляюсь к продуктовым рядам. Выбираю четыре большие луковицы, умудряясь взять по две в каждую руку, затем разворачиваюсь… и врезаюсь прямо в мать Тейта.

– Джемма, – пищу я, – здравствуйте.

– Кэсси. – Она тоже поражена. – Привет.

Затем наступает тишина.

Ох, господи. Как же неловко.

Я стою на месте, пытаясь придумать, что сказать. Я не видела ее с той ужасной ночи в «Маяке». Стоит ли поднимать эту тему? Спросить, как у нее дела? Извиниться от имени моей матери?

Мы обе застыли, теребим то, что в руках. В моем случае это, к сожалению, лук. И я забываю, что это лук, тупо поднимая руку, чтобы потереть переносицу. Мои пальцы, теперь покрытые луковым проклятием, вызывают рефлекторный прилив слез. Дерьмо. Джемма бросает один взгляд на мое лицо и тоже заливается слезами.

– О, нет-нет, – уверяю я ее, пытаясь вытереть глаза локтем. – Я не плачу. Это из-за лука.

– Ну, а я плачу, – всхлипывает она. – И это не из-за лука.

Наши взгляды встречаются.

Шмыгая носом, она вытирает глаза рукавом, затем грустно улыбается мне.

– У тебя есть минутка поговорить? Я знаю, сегодня День благодарения, но…

– Конечно. Только заплачу́ за товар. Встретимся снаружи.

Несколько минут спустя мы на небольшой парковке. «Фрэнниз Маркет» – единственный магазин, открытый на площади, но в кафе в конце ряда есть внутренний дворик. Я указываю на него жестом.

– Давайте присядем, – предлагаю я.

Она кивает. Мы идем во внутренний дворик, где я переворачиваю два стула и ставлю их на землю.

Мы садимся друг напротив друга. Я наблюдаю за Джеммой, и живот скручивает от тоски.

– Ох уж эта ночь, – иронично повторяет она.

– Просто чтобы вы знали – я понятия не имела, что собиралась делать моя мать. Она застала меня врасплох, как и всех остальных.

Глаза Джеммы расширяются.

– О… Нет. Я ни на секунду не подумала, что ты в этом замешана.

Снова воцаряется тишина.

– Я просмотрела все видео Тейта, – говорю я. – Ну и путешествие, а?

– Ох, я будто лет на десять постарела. – Она вздрагивает. – Он мог погибнуть во время этого шторма.