Сейчас девять утра, и он только вернулся из дома родителей. Я была у себя в спальне, когда услышала, как подъехал его джип, а мгновение спустя появилось сообщение с просьбой встретиться с ним на причале Джексонов.

Он выглядит усталым, когда опускается рядом со мной, свешивая свои длинные ноги с края причала.

– Тебе удалось хоть немного поспать прошлой ночью? – спрашиваю я.

– А ты как думаешь? – криво усмехается он. – А тебе?

– А ты как думаешь? – передразниваю его я. Затем вздыхаю. – С моей матерью покончено.

– О, я имею в виду, что она уехала. Вчера вечером вылетела рейсом в Бостон. Бабушка велела ей не возвращаться в дом, остановиться в отеле. Думаю, гордость не позволила бы ей этого сделать. Сегодня утром она отправила бабушке сообщение с просьбой отправить ее сумки в Бостон.

– Вы двое вообще разговаривали?

– О, да. – Воспоминание о стычке у «Маяка» останется со мной еще на очень долгое время. Черт, да чтобы разобраться в событиях только этой ночи, потребуется десять лет терапии. – Она оправдывалась по-своему. Утверждала, мол, не планировала устраивать им засаду на вечеринке.

– Я так и сказала. Впрочем, это не имеет значения. Что сделано, то сделано.

Он изучает мое лицо.

– Так что теперь между вами?

– Все кончено, – решительно заявляю я. Сердце сжимается, волна боли проходит сквозь меня. – Наши отношения безвозвратно утеряны.

Я наклоняюсь ближе, кладу голову ему на плечо. Через мгновение Тейт обнимает меня одной рукой. Кончики его пальцев гладят мое обнаженное плечо. Часть меня боялась, что он появится сегодня утром и скажет, что не хочет иметь со мной ничего общего после отвратительных поступков моей матери. Но он здесь, и его рука обнимает меня, и я расслабляюсь от облегчения.

– Мне не нужны эти отношения, Тейт. Может быть, однажды, если у нее случится тот момент самоанализа, о котором ты говорил. Но это произойдет явно не в ближайшее время. А пока мне нужно жить своей собственной жизнью. Без ее участия.

– И тебя это устраивает?

– Да. То есть это больно. Но ее присутствие в моей жизни причиняет еще больше боли.

– Я полагаю, в этом лучик надежды? – Он снова проводит ладонью по моему плечу успокаивающим жестом.

– О, нет. Лучик был бы, если бы у меня не случилось тотального нервного срыва после конфронтации с мамой, и я не поехала бы к отцу, где у меня произошла еще одна истерика. Я была очень занята, как видишь. – Я не могу удержаться от смеха. – Но хватит обо мне. Как все прошло с твоими родителями?

– Все прошло. – Он выдает сухой смешок. – Но ты не можешь просто так оставить меня в подвешенном состоянии. Что случилось у твоего отца?

Я поднимаю взгляд на Тейта с самоуничижительной усмешкой.