Алеста, пожалуй, могла бы сравниться с ним, однако она навредила сама себе этим своим трехлетним изгнанием.

От них Цезарь и узнал, в какие неприятности вляпался его брат. Их это, похоже, пугало, а вот Цезарь чувствовал скорее гордость, чем страх. Он не боялся за Катиджана, потому что не сомневался в нем. Керенса и Алеста не могли это понять, вампир вообще не был связан с Великими Кланами, им было далеко до той уверенности, которой были наделены представители клана Инанис.

Это была уверенность в самих себе – и друг в друге. За это их клан и считали эгоистами, но им было плевать.

Вот и сейчас Цезарь шел по опустевшим улицам осторожно, но без страха. Он знал, что великолепное здоровье колдуна защитит его от чумы, созданной Сераписом. А если на него нападут, он или защитит себя, или сбежит, его не сможет удержать даже самопровозглашенный бог. Цезарь чувствовал, что в этом мире сейчас находится только одно чудовище, этого ему было достаточно.

И не только ему! Раз в Сивилле не было скандала, значит, Катиджана не разоблачили. Его все еще считали представителем саламандр и держали вместе с ними во Дворце. Он мог бы сбежать, но не сделал этого, и Цезарю было любопытно, почему.

Не хотел жертвовать теми, кто случайно оказался с ним рядом? Или была и другая причина, о которой его союзники пока не знали?

Это лишь укрепляло Цезаря в желании увидеть брата.

Проще всего было бы прорваться во Дворец с боем, и раньше он так и сделал бы. Однако теперь он стал другим, научился думать не только о том, что его веселит, но и о жертвах, к которым могут привести его действия. Он думал о других! Это даже забавляло Цезаря.

Поэтому он решил сначала проявить осторожность, а потом, если не получится, разнести тут все к дьяволу.

К его удивлению, проникнуть во Дворец оказалось проще, чем он ожидал. Охрана была организована отвратительно – хотя бы потому, что никто ее не организовывал. Серапис был выше этого, союзники были для него не важнее собственных насекомых. Обычно ими управляла Аурика, но она, похоже, покинула Сивиллу, и боевые отряды были предоставлены сами себе.

А они не напрягались. На сторону Сообщества добровольно переходили не самые умные нелюди, и теперь это чувствовалось. Они знали, что в городе свирепствует чума, и перестали следить за элементалями.

Их интересовали разве что те дома, где жили молодые женщины – вот оттуда еще слышались крики. В остальном же, они не собирались наблюдать за погибающими горожанами, они просто веселились на территории, которую уже считали своей.

Поэтому Цезарь с легкостью пересек сад под прикрытием мертвых растений и оказался у белых стен Дворца. Здесь охраны было побольше, она собиралась возле подземных залов и этим выдавала, где заперты пленники.

Таких залов оказалось немного.