– И что это может быть за подарок? – насмешливо поинтересовался капитан.

Капитан выдержал паузу.

– Тогда… – Он на мгновение задумался, затем сказал: – Четыре тысячи рублей!

Антон вздрогнул, побледнел, но удар сдержал. Сумма по тем временам была просто огромная. Повисла пауза.

– Хорошо! Одну минуту, я должен посмотреть! – Антон ушел в другую комнату.

Ширшов осторожно двинулся за ним. Дверь в спальню была неплотно прикрыта, и Ширшов видел, как Антон, присев на корточки и выдвинув нижний ящик комода, рылся в белье, что-то ища. Наконец нашел бумажный сверток, достал его, начал его разворачивать.

Развернул. Это были тугие пачки советских денег. Антон торопливо стал их пересчитывать. Ширшов так же бесшумно отошел от двери, вернулся на свое место, окинул взглядом дорогую и массивную старинную мебель, фарфоровые статуэтки, тарелки на стенах. «Жирно живут эти самые Платоновы», – с ненавистью подумал он. Затем взглянул на небольшой этюд Айвазовского, висевший в позолоченной раме. Судя по кракелюрам, это был подлинник. «Даже чем-то похож на одну из работ, которую удалось конфисковать у иностранного туриста, пытался, гад, вывезти ее за бугор, – подумал он, вспомнив одну из недавних операций, в которой участвовал.  – Тогда эту работу стырили из Феодосии, нам удалось вернуть ее обратно в музей, а нам даже премии не выписали!» Мечты о премии были прерваны возвращением Антона. Парень молча протянул Ширшову пачку денег. Руки у него дрожали. Капитан взял деньги, лихо пролистнул пачку.

– Все точно, я пересчитывал, – дрожащим голосом заметил Антон.

Ширшов задумался. Искушение было слишком велико, и он не удержался.

– Хорошо, я готов в данных обстоятельствах не возбуждать уголовного дела.

Но тогда все случившееся должно остаться между нами, правильно? Какие гарантии?

– Я никому не скажу! Клянусь вам, – не веря своему счастью, залепетал Антон.

– Но это же не твои деньги! Стипендия-то у тебя сколько? – спросил Ширшов, хотя прекрасно знал, сколько получают студенты.

– Около тридцати… рублей…

– Родители хватятся, и тогда чего?!

– Я живу с мамой, она мне доверяет! Я скажу ей, что одолжил деньги товарищу, что он проигрался в карты, и от этого зависела его жизнь. Она, конечно, будет недовольна, но поймет меня! Мы понимаем друг друга! – Он говорил убедительно.

Ширшов кивнул, секунду помедлил и сунул деньги в карман.

– Хорошо! Но только обещай мне, что больше никогда не будешь читать такие книги в общественных местах! А уж в трамвае тем более, – назидательно проговорил он, усмехнулся и вышел из гостиной в прихожую. Хлопнула входная дверь.

Антон не мог сдвинуться с места. На лбу блестели бисеринки пота. Затем он метнулся к столу, схватил «Солженицына», судорожно стал запихивать книгу за большую подушку дивана.