– От недели до месяца! Время еще есть, надо все подчистить, да так, чтобы на сберкнижке лежало сто двадцать рублей, а из антиквариата лишь одна серебряная ложка, подаренная бабушкой в девятьсот лохматом году! То же и у родственников. У Жоры триста двадцать рублей нашли, так криков было на всю Москву! – усмехнулся Костиков.

– А может быть, с нами так и надо? – вдруг спросил Николай Иванович. – Сталина же любили!

– С вами, может быть, так и надо, раз вы его до сих пор любите! – Костиков взглянул на барельеф Сталина, выдавленный на подстаканнике, и хмыкнул. – А вот со мной лучше по-другому! Я бы на вашем месте взял отпуск, отдохнул, свалил на дачу и побыл бы последние денечки с внуками! Как вам такая идея?

Старшинов помедлил, наполнил рюмки коньяком и вздохнул. Опрокинул свою рюмку.

– Вот и я тоже так думаю! – весело отозвался Костиков. – А я пока закручу ответную кампанию. Они содрогнутся от нашего удара! Потому что не ожидают его.

Он тоже махнул до конца.

– Будь осторожней! – проговорил Старшинов. – Они ведь далеко не олухи.

Костиков улыбнулся и кивнул.

– Могу вам признаться, Николай Иваныч: я жутко не люблю тюремную пищу! – Он поморщился.

Горяев сидел у себя в кабинете директора райпищекомбината и слушал своего заместителя. Тот рассказывал о пьянке в кондитерском цехе в ночную смену.

– Начали со ста грамм по поводу дня рождения, а закончилось двумя литрами!

– Но план-то сделали? – спросил Горяев.

– План сделали, но Павлов уже второй раз на пьянке попадается! Я бы предложил его уволить по статье.

Горяев задумался. Павлов был умельцем на все руки, но отремонтировать телевизор заместителю директора Никифорову отказался. Обиделся. Потому что за отремонтированный до этого магнитофон Никифоров ему и чарки не поднес. Это была серьезная обида, и Горяев в душе был на стороне Павлова. Но Никифоров любил фискалить и мог накатать донос о том, что Горяев поощряет пьяниц. Ситуация складывалась щекотливая. В кабинет без стука забежал главный инженер Крохалев.

– Прошу прощения, но тут неотложная ситуация! – объявил он, взглянув на Никифорова.

– Может быть, мне попозже? – предложил Никифоров.

– Да, давай попозже!

– К нам нагрянули парни из районного отдела ОБХСС! Злые как черти! Фуру с сахарным песком тут же арестовали, а эти идиоты еще и без накладной приехали! Совсем без мозгов! Но, если арестуют… С сахаром у нас совсем туго.

– Чего они хотят? – не понял Горяев.

– Я им предложил, как это водится в таких ситуациях, – Крохалев скривился, – но они хотят вас видеть! У меня такое ощущение, будто их кто-то подослал!

Крохалев скривился. У Горяева задрожала оттопыренная губа. В дверь постучали. Горяев вздрогнул.

В дверь вошли два милиционера. Один с погонами старшего лейтенанта, второй с лейтенантскими.